– Он живой? Слышь, Алендро, проверь, дышит ли он!

– А чё сразу я?! А чё не Лори? Он же у нас тут самый смелый!

– Да ты видел этого самого смелого?! Увидел человека с рукой наизнанку, чуть в обморок не упал! Говорю, проверь, дышит ли он, а я пока на стрёме постою.

– Зачем мы вообще припёрлись сюда?..

Голоса… Они звучали словно сквозь какую-то призму. Они были рядом, но вместе с тем где-то очень далеко. Но они где-то были там, по ту сторону пустоты… А я был где-то посреди тёмного ничто. И лишь только две гигантские тоненькие прорези светящихся глаз смотрели на меня. Они источали какую-то злобу, чувствовалась противоестественность. Они были не из нашего мира, не из нашей реальности.

Миг, и один глаз приоткрылся чуть шире, послышался тихий-тихий смешок. И мой разум что-то сковало, что-то стиснуло, искало брешь в нём. Вокруг меня начало появляться множество красных восклицательных знаков в таких же красных треугольниках – знаки тревоги, большой опасности. Эти глаза, точнее существо, что стояло за этими глазами, что-то пыталось во мне найти, что-то пыталось прочувствовать. Но у него словно ничего не получалось, и он копал-копал и ещё раз копал. И от этого существо злилось, искало новые способы, давило сильнее, но, сколь мне больно бы не было, я чувствовал надёжную защиту со стороны системы. Она защищала моё тело и мой разум.

– А ты стал сильнее, чем тогда, или это не ты? Интересно… Надеюсь, мы скоро встретимся не в этом связующем пространстве, а в твоём или моём. Я буду ждать этой встречи, малыш, – хмыкнуло напоследок существо, после чего глаза закрылись, оставив лишь в огромном ничто две тонких линии ядовито-зеленого цвета.

Я резко открыл глаза, тут же попытавшись вскочить на ноги. Тело моментально скрючила боль, система выдала несколько предупреждений, на которые мне было абсолютно плевать. Я еле сдержал крик, зашипел, тихо проматерился, но не заорал. Отец всегда говорил, что нельзя показывать свою слабость, если больно – терпи, бьют – бей в ответ. Даже если в итоге станет только хуже, но зато можно быть уверенным, что была предпринята попытка сделать всё, что только можно.

Когда боль немного подуспокоилась, я снова растянулся на койке, на которой лежал, осматривая из такого положения комнату. Судя по виду – обычный деревенский домик бревенчатой кладки. Такие не редко строили у меня в мире, предпочитая их кирпичным и каменным домам. В чём был плюс, я не знаю, видимо, в ком-то были сильны гены предков, вот и появлялись такие строения.

Сама комната была обставлена скромно. Одна кровать, на которой я лежал, стол, который, по всей видимости, делали своими руками, деревянный шкаф, с весьма интересным узором на дверцах, а также ростовое зеркало на этом шкафу. К столу прилагался стул, самый обыкновенный, две доски с ножками и спинкой из третей доски. И напоследок комнату деревенского жителя дополняла картина с цветами. Аж приятно было на душе, что меня спасли обычные сельские люди.

Почему спасли, а не взяли в плен? Ну как минимум меня бы не стали укладывать в такую удобную кровать, оставив при этом одного, как минимум кто-нибудь да был бы со мной рядом. Плюс голоса… Всё же я что-то слышал в том бреду, что у меня творился в голове, вот только как именно я очутился в осознаваемом мной пространстве, но не являвшимся нашим миром, мне было неведомо.

Сбросив с себя одеяло, я бегло осмотрел своё тело. К системе мне пока обращаться не хотелось, она и так даст сухой ответ, хотелось увидеть всё своими глазами. А посмотреть было на что.

Правая рука оказалась сломана, сейчас она была вся перебинтована, причём достаточно туго, а также поддерживалась весьма умело сделанной шиной. Сразу было видно, что люди тут не в первый раз сталкиваются с переломами и, по всей видимости, с открытыми. Дальше было не так интересно, но зато немного красивее. Всё моё тело было в гематомах, левая рука тоже перебинтована в месте попадания осколка, множество ссадин и царапин… Что-то мне подсказывает, что, если бы не броня, я бы в живых не остался.

– О, проснулся малой! – зашёл старикан с какой-то старенькой винтовкой за спиной и в простецкой одёжке. – Ты вообще, как себя чувствуешь? Понятно, что хреново, но конкретизируй.

– Башка трещит… – приподнялся я, а потом снова рухнул, так как боль отдала в обе руки. – И двигаться больно… Я сильно приложился?

– Ну, насколько сильно ты приложился, решать только тебе, – пожал плечами старик, после чего снял с себя винтовку, поставил её возле шкафа, закрыв за собой дверь, взял стул и сел возле меня. – А вот последствия сейчас у тебя на глазах. Мне больше интересно, что тебя подвигло прыгнуть с двухсотметрового обрыва? С жизнью хотел покончить? Так для этого есть способы попроще и нетакие болезненные.

– Меня преследовали, – спокойно ответил я правду, но решил всю её не рассказывать. – Я от преследователей убегал, не заметил обрыва, свалился вниз… Преследователи, наверное, решили, что я сдох, когда свалился, не знаю. Я почти в самом начале обрыва врезался головой в камень…

– Хы, – усмехнулся старик. – Тебе показать, что стало со шлемом, который мы с тебя еле стянули?

– Ну, давайте, – медленно кивнул я и повернул голову лицом к старику.

Старик был реально стариком, как бы глупо это не звучало. Морщинистое лицо, полузакрытые глаза, полностью седые волосы и пышная, но короткая борода, за которой хозяин дома, как не сложно понять, следил. На нём была простая хлопчатая рубаха на пуговицах, с каким-то незамысловатым давно выгоревшим рисунком, военные штаны цвета хаки, а также какие-то болотоходы. Создавал он уверенное впечатление опытного охотника, либо просто лесничего.