Грета сейчас, как и прежде, когда те были свободны, им грубила. Лишь Рони как-то умудрилась обхитрить Грету и та ей импонировала и приняла, что большинство стаи находило весьма забавным.

Райли сделала ещё глоток кофе.

— Мне казалось, что раз у тебя теперь появился парень, твоё настроение улучшится.

Грета ахнула.

— Аллен не мой… мой… парень, — настаивала она, заикаясь на каждом слове. — Мы с ним просто наслаждаемся обществом друг друга.

— Верно, — протянула Райли, подмигивая. Аллен — дядя Кэма и по какой-то неизвестной причине думал, что солнце встаёт и садится вместе с Гретой. Райли изо всех сил пыталась понять, как парня может тянуть к Грете, но каждому своё.

Сжав губы, Грета прищурилась.

— Уверена, именно ты первая подумала, что он просто мною воспользуется.

Райли улыбнулась.

— Как я уже говорила, просто хочу, чтобы ты была счастлива. — Но на самом деле, хотела, чтобы Грета почувствовала себя неловко в отместку за то, что так ужасно вела себя по отношению к Саванне. Малышка лишь раз её укусила — один раз — и так, что даже не прокусила кожу, но Грета постоянно об этом вспоминала, чтобы Саванна чувствовала себя виноватой. Из-за флирта Аллена и попыток подкатить Грета, как сумасшедшая краснела… вероятно, потому, что ужасная ханжа.

— Ты могла одурачить его, но я-то вижу тебя насквозь, — прошипела Грета. — Снова и снова ты за своё.

Райли поставила чашку.

— Послушай, Гретхен…

— Я Грета.

— Плевать.

Когда Грета начала раздражаться, Макенна наклонилась к Райли и спросила.

— Ты хоть когда-то назовёшь её по имени?

— Вряд ли, — ответила Райли. Особенно учитывая, что это лёгкий способ вывести старую каргу из себя.

Саванна зашипела на Грету, на что остальные дети лишь рассмеялись. Грета театрально прикрыла руками горло и повернулась к Райли.

— Ты не можешь контролировать этого ребёнка? Она ужасно злая.

Райли вздохнула.

— Ты опять за своё?

— Полагаю, не стоит удивляться такому поведению, поскольку она берёт пример с тебя, — съязвила Грета. — Вот посмотри — ты должна о них заботиться, но пила всю ночь и не несёшь никакой ответственности ни за кого кроме себя.

Райли фыркнула.

— Дамочка, у тебя из ноздрей волосы торчат — не тебе меня судить.

Тарин чуть не подавилась едой, и Грета мгновенно обратила всю свою стервозность на альфа-самку, обзывая её одним матерным словом за другим.

— Неплохо, — Макенна улыбнулась Райли. — Но она всё же ненавидит меня больше, чем тебя.

— Правда? Блин. — Заметив, что Тао ушёл, Райли наклонилась к Макенне и спросила. — Ты могла бы присмотреть за детьми пару часов? Мне нужно кое-что уладить. — Она не стала добавлять, что собиралась покинуть территорию стаи; Макенна бы настояла, чтобы та взяла с собой кого-то для защиты, а Райли хотела, чтобы встреча была тет-а-тет.

— Конечно, — с лёгкостью согласилась Макенна. — Мне нравиться проводить с ними время. А им — забираться на Райана, будто он столб. — Да, им определённо нравилось, и он не жаловался. Не-а, бедный парень просто стоял, молчал и всё выдерживал… что было практически его обычным поведением.

Закончив завтрак, Райли сказала детям слушаться Макенну и Райана, и затем пошла по туннелям. Спустившись с горы, она побежала вниз по ступенькам, высеченным в скале, на скрытую стоянку. Где стояло несколько машин, которыми каждый мог пользоваться. Райли направилась к ближайшему внедорожнику… только чтобы найти Тао, прислонившегося к нему. Он открыл пассажирскую дверь и спросил.

— И куда мы едем?

Она вздохнула.

— Тебе ехать не за чем.

— Ты не можешь поехать одна, Райли. Никто не может. Экстремисты всё опаснее. Пару месяцев назад они были тут и требовали смерти Декстера, помнишь.

А как она могла забыть? Двухлетний малыш какое-то время жил один на улице и изо всех сил старался выжить. Никто не знал, сколько он был бездомным. Но привлёк внимание социальных служб, когда видеозапись его частичного обращения была загружена на YouTube. А ещё эти кадры привлекли внимание экстремистов — людей, выступающих против перевёртышей, которые призывали «усыпить» его, как бешеную собаку. Вместо этого социальные службы отвели его в приют для одиноких перевёртышей.

— Не смей говорить, чтобы я отвали, — сказал Тао. — Ты знаешь, я так не поступлю.

— Послушай, это не упрямство. Люси не объяснила, о чём хочет поговорить. Если это личное, при тебе она ничего не скажет.

— Скорее всего, но её чувства не важнее твоей безопасности. — Тао не сдвинулся с места, решимость читалась в выражении его лица.

Райли снова вздохнула.

— Ты можешь поехать только, если останешься в машине. Так она сможет поговорить со мной наедине, а ты убедишься, что я в безопасности. Все в выигрыше.

Он поджал губы, обдумывая.

— Хорошо, я останусь в машине.