Лятифе не понравилось то, что он так настойчиво допытывается, - не все ли равно, кто сказал? Ей говорил об этом не Джамиль, а комсорг Дадашлы, который через Лятифу хотел даже вызвать к себе Таира и лично поговорить с ним о его поступке.

Таир по глазам видел, что Лятифа не назовет имени, и перестал настаивать.

– Во всяком случае Джамиль тут не при чем, - заметила Лятифа, рассеяв сомнения, мучившие Таира.
– Да я с ним и не разговаривала за это время.

"Значит, между ними ничего нет и не было", - облегченно подумал Таир и, чтобы проверить правильность своего вывода, пристально взглянул в глаза Лятифы. Но и на лице ее, и в глазах блуждала все та же загадочная, немного насмешливая улыбка, которая так часто ввергала его в сомнения. "Может быть, старается скрывать свою тайну?" - подумал Таир.

Когда они дошли до конца фойе и повернули обратно, Таир чуть слышно сказал Лятифе:

– Что было, то было. Но зачем ты срамишь меня при этой девушке?

– Хорошо, что хоть стыдишься, - Лятифа повернула голову к подруге. Зивар, ты не слышала, как поет Таир? У него хороший голос. Как-нибудь он должен сыграть и спеть нам.

– Обязательно должен, - утвердительно кивнула Зивар.

– Когда у тебя выходной?

– Послезавтра.

– Увидимся тогда, ладно?

– Увидимся.
– Зивар снова кивнула головой и при этом пристально посмотрела на Таира своими удлиненными миндалевидными глазами.

Таир уловил простоту и искренность этого взгляда и почувствовал обиду: ему показалось, что Лятифу интересует не он сам по себе, а то, что он умеет петь и играть на сазе. "Она хочет, чтобы я развлекал их", - подумал он, и радость, которую до этого ощущал, уступила место тихой грусти.

А Лятифа, ничего не подозревая, продолжала:

– Зивар живет в нашем поселке. Она тоже мастерица петь и сама хорошо играет на пианино. Так ты споешь нам свои песенки?

Таир не ответил. Лятифа, взглянув на него, поняла, что он чем-то огорчен. Привычная улыбка застыла на ее губах.

– Нет?

Таир с мрачным видом кивнул головой, словно говоря: "Раз ты этого хочешь, спою".

В это время прозвонил звонок, возвещая об окончании антракта. Свет в фойе на секунду погас и снова вспыхнул. Девушки заторопились к себе в ложу. Таир пошел вниз. Сквозь хлынувшую в зал толпу он протискался к своему месту и, усевшись, сейчас же поднял глаза на ложу первого яруса, откуда, улыбаясь, смотрели девушки. Сердце его теперь радостно билось. "Помирились... Нет, она любит меня", - думал он.

Лятифа и Зивар смотрели в партер. Стараясь привлечь к себе их внимание, Таир приподнимался в кресле, вытягивал шею, но они не видели его.

Свет в зале погас. Таир с трудом припомнил, что было в первом акте, и не сразу смог разобраться в том, что происходило на сцене. Глядя на женщину, одетую, словно в траур, с головы до ног во все черное, он внимательно прислушивался к ее словам, но ничего из того, что она сказала, не понял. Только известный эпизод с ключом заставил его насторожиться, забыть обо всем, даже о Лятифе.

Когда занавес, медленно опустившись, скрыл за собой стоявшую у двери Катерину, Таир все еще сидел не шевелясь, потрясенный силой искусства. И его игра на сазе, и те песни, которые он пел, и те спектакли, которые он видел в районном театре, - все показалось ему бледным в сравнении с искусством актрисы, игравшей роль Катерины. В словах и поступках простой русской женщины ему как бы открылся новый, неизвестный до того мир. Таир впервые ощутил такую силу человеческого чувства, называемого любовью. Его поразила смелость Катерины. "Вот это женщина!
– думал он.
– А вдруг узнает муж?.. Впрочем, такая, наверно, и тогда не испугается..."

Почувствовав, что кто-то прикоснулся к его локтю, Таир поднял голову. Перед ним стоял толстяк Самандар.

– Ну, друг, не думай, что я не видел!

– Что?

– Как ты прогуливался с Лятифой.

Услышав слова друга, сказанные с искренней простотой и добродушием, Таир улыбнулся.

– Пошли пройдемся...

Самандар взял Таира под руку и шепнул ему:

– А я уже давно посматриваю на ее подружку... Все, брат, зависит он них самих. Видел на сцене? Ты хоть запри ее на двадцать замков, все равно подберет ключи и вырвется.

Таир, словно отвечая на собственные мысли, сказал:

– Такова любовь... Я могу сколько угодно твердить себе, что меня любит та или другая, - что из того?

– В том-то и дело. Главное, чтобы она была расположена к тебе... Ты обратил внимание, как Катерина взяла ключ и спрятала его на груди? Точно она собиралась отпереть этим ключом окованные железом двери мрачной темницы, в которой находилась до этих пор, и выйти в иной, светлый мир.

Они вышли в фойе, и Таир, издали увидев Лятифу, забыл ответить товарищу.