Я приподнимаю подбородок, слегка подталкивая его руку, и льну щекой к ладони.

Он с трудом сглатывает, поглаживая пальцем мою челюсть.

— Скажи еще раз, что я не лучший вариант, потому что мне не терпится доказать, как сильно ты ошибаешься.

Чуть слышный шепот, но в нем твердое обещание. Предвкушение трепещет внутри.

— Так докажи.

Все напряжение покидает его на выдохе, сменяясь решимостью.

И когда он, наконец, целует, то действует не грубо и нетерпеливо, это глубоко и всепоглощающе, словно после множества отказов он наконец заполучил свой приз. А может, это я ощущаю, что нашла то, чего мне так не хватало, потому что воспламеняюсь от одного его касания. Ничто не сравнится с поцелуем Финна Мэннуса. Это великолепно, восхитительно. Идеально.

С низким рыком он отдается поцелую, легкими движениями предлагая мне свой язык, уговаривая поиграть с ним. Я так и делаю, пробуя, принимая. Быстрый вдох, и я снова задерживаю дыхание, стараясь поймать губами каждый грубый, мучительный звук, что он издает, как будто умирает, и только я могу его спасти.

Я так чувствительна сейчас, что каждый стук его сердца эхом отдается в моем теле. Пальцы цепляются за рубашку на его спине. Меня трясет от желания, губы распухли, челюсть ноет.

Словно почувствовав мою потребность, Финн крепче сжимает волосы и берет мои губы в плен мягкими, покусывающими поцелуями, все это время ведя нас к своей комнате.

Рука шарит у меня за спиной. Парень открывает дверь, и мы оказываемся в прохладной тишине нашей спальни. Стоя в центре комнаты, я наблюдаю, как он закрывает дверь, стягивает с себя рубашку и отбрасывает ее в сторону. Бледный свет луны играет на перекатывающихся мышцах, когда он двигается. И я упиваюсь этим зрелищем, сжимая пальцы от потребности прикоснуться.

Сверкнув глазами, Финн протягивает руку и щелкает выключателем. Прикроватные лампы загораются, он медленно растягивает губы в улыбке, в глазах голод.

Мой желудок делает небольшое сальто.

— Мы боимся темноты, да?

Он делает шаг ближе, выглядя таким же взъерошенным, как и я, волосы в беспорядке, взгляд пристальный.

— Хочу видеть ясно.

Мы разговариваем почти шепотом, не желая разрушить этот момент между нами.

Финн останавливается так близко, что я чувствую его тепло, вижу, как быстро бьется пульс у основания шеи. Он опускает веки в ленивой задумчивости. Мягко проводит пальцем линию вниз по моей шее, вызывая легкую дрожь. Цепляет край рубашки и тянет вниз. 

— Сними её.

Его низкий шепот скользит как бархат по телу.

Удерживая его взгляд, я скидываю рубашку. Прохладный воздух обдает кожу.

У Финна перехватывает дыхание. Он смотрит, не моргая, его грудь слегка поднимается и опускается.

— В ту ночь в баре, — шепчет он хрипло, — на тебе был золотистый шелковый топ. Мне хотелось запустить под него руки и обхватить эти идеальные сиськи.

Он проводит тыльной стороной ладони по моей груди, и я вздрагиваю.

Финн рычит.

— Уже тогда, Чесс, я знал, что они охренительно красивые. — Его палец легко касается соска. — Мне хотелось пососать эти сочные соски. Прямо там, в баре. Прямо через твой маленький топик.

Я слегка пошатываюсь.

Его взгляд находит мой.

— Сними остальное. Я хочу видеть всю тебя.

Мои руки тянутся к поясу штанов.

— Ты тоже. Дай мне на тебя посмотреть.

Наши взгляды встречаются, когда он расстегивает джинсы и нетерпеливо стягивает их. Прежде чем мои штаны касаются пола, он уже полностью обнажен. И сейчас есть только мы. Этот Финн весь мой. Его член гордо торчит вверх, твердый и длинный, чуть подрагивая и покачиваясь под тяжестью собственного веса, маленькая жемчужина предэякулята блестит на кончике.

— Ты прекрасен, — говорю я.

Финн сжимает свой огромный член в руке, слегка поглаживая.

— А ты — моя.

Я тянусь к нему, обвиваю руками шею, и прижимаюсь губами к губам. Меня окутывает теплом, его твердое тело прижимается к моему мягкому, язык погружается в мой рот, пробуя на вкус.

Он увлекает меня с собой, ни на минуту не отрываясь от губ, и укладывает на прохладную постель, покрывая поцелуями шею. Большие руки как во сне скользят по коже, медленно, мягко.

Я извиваюсь, пока он проводит языком дорожку по груди, ища нежный бутон соска. Все то время на диване он играл со мной, возбуждая, делая такой чувствительной, что сейчас малейшее прикосновение почти невыносимо.

И он знает это. Я понимаю это потому, как Финн смотрит из-под полуопущенных век, такой требовательный и сексуальный, словно его задумка удалась.

— Так чертовски великолепно.

А затем облизывает мой бедный, затвердевший сосок короткими, неторопливыми движениями, пробуя на вкус, знакомясь с его текстурой. Этого натиска достаточно только лишь чтобы я почувствовала его и захотела больше.

Он довольно ворчит, создавая вибрацию, отдающую прямиком в мой клитор.

Я больше не могу это выносить.