Мы поворачиваемся к богу, стоящему с красивой улыбкой. Я так рада, что голова кружится.

Алекто шагает вперед, проводит холодным нежным пальцем по моей щеке, потом склоняется и целует в щеку.

— Мы принесем больше вкусной еды, когда вернемся, — говорит она. — И наши подвиги, чтобы вдохновить тебя. Я буду скучать, — тихо добавляет она. — Милая мягкая сестра.

Три Фурии тепло смотрят на меня, прыгают из ниши и улетают, оставляя меня с Гермесом. Он идет по воздуху ко мне.

— Так ты не рассказал им.

— Я обещал, — говорит он.

— Что Мегера имела в виду, сказав, что тебя предупредили? — спрашиваю я.

Его лицо становится забавным.

— Просто, если я попытаюсь увести тебя из Подземного мира, их месть будет быстрой и беспощадной, — он делает паузу, проводит языком по зубам. Он смотрит на точку за мной и говорит. — Видимо, они еще не били хлыстами по божественной плоти, но они хотят узнать результат. И хоть я — не та жертва, каких они предпочитают, они не против, чтобы мой ихор окропил Луг Асфоделя.

Я потрясённо моргаю.

— Ого.

— Да, — он смотрит на меня. — Яркая картина, с деталями.

Мы утихаем, и я стараюсь не представлять это.

Потом меня осеняет.

— Аид сказал им не выводить меня снова?

Его идеальное лицо озаряет хитрая улыбка.

— Почему не спросить у него? — Гермес кивает за меня.

Я поворачиваюсь, и все мое тело вспыхивает.

Аид стоит за мной идеально прямо и неподвижно, его ладони и тени близко к бокам. Бровь приподнята, но лицо гладкое, фасад покоя, который он так любит. Он снова в смертной одежде: черные штаны, черная рубашка, застегнутая на все пуговицы, туфли, волосы убраны с бесстрастного лица. Рядом с Гермесом он похож на божество меньше, выглядит как парень с континента, наряженный для прогулки с друзьями.

Я в ужасе, сильнее осознаю, что мой наряд грязный. Я грязная. Я хочу, чтобы земля проглотила меня.

Он говорит раньше меня:

— Что случилось? — голос Аида резкий. — Твоя рука.

Он смотрит на шрамы от удара молнии. Следы выцвели из красного до серебра. Я привыкла к ним.

— О… это старое, — говорю я, удивленно обводя линии. Они выглядят как корни и ветки дерева. Мне даже нравится этот след по такой причине.

Он обеспокоен.

— Болит?

— Нет. Уже нет, — я смотрю на свою руку снова. — Как я и сказала, это старое. Помнишь день с молнией? Когда я была на холме?

Его горло двигается, и он кивает.

— Тогда это случилось, — говорю я.

Аид хмурится так сильно, что его густые брови почти встречаются, но когда он говорит, его вежливый голос вернулся:

— Как ты, в остальном?

Ладно. В это можно играть вдвоем.

— Я очень хорошо, спасибо, — говорю я со слабой улыбкой. — Просто чудесно. А ты? Ты в порядке?

Его рот подрагивает, будто он знает, что я делаю.

— Я в порядке. Рад, что и ты тоже.

— Отлично.

Я ощущаю румянец, смотрю на Гермеса, который сияет от веселья, его кожа источает серебристый мягкий свет, пока он улыбается так широко, что его ямочки становятся впадинами.

— Фурии знают об этом? — спрашиваю я у него.

— Нет, — отвечает Аид, но я не поворачиваюсь, переживаю из-за румянца на лице. — Все хорошо, это будет один раз, и им не нужно знать, что я был тут.

— Почему ты тут? — я все еще не могу смотреть на него.

— Из-за ростка.

Во мне горит возмущение.

— Ты обещал! — я хмуро гляжу на Гермеса.

Он поднимает руки с улыбкой.

— Я обещал не говорить сестрам, и я не сказал. И я не говорил своему дяде.

— Это мое царство, — говорит Аид. Он звучит ближе. — Ничто в нем не происходит без моего ведома. Ничто, — повторяет он.

Я поворачиваюсь. Он оказывается за мной, между нами меньше расстояния руки. Я избегаю его взгляда, говоря:

— Я не знаю, как это произошло.

— Я хочу, чтобы ты попробовала снова.

— Я же сказала, я не знаю, как это произошло, — возражаю я, хотя сама этого хочу. Я смотрю на землю. — Я даже не уверена, что это была я.

— Моей уверенности хватит на двоих, — его голос смягчается, но, когда я поднимаю взгляд, Аид смотрит серьезно. — Гермес останется тут, пока нас нет. Если сестры вернутся, он предупредит меня, и я верну тебя, они и не узнают, что ты уходила.

— Нет, — я хватаюсь за шанс. — Я сделаю это. Хотя бы попробую. Но только поклянись, что потом ты вернешь меня домой. Прошу. Я не хочу возвращаться сюда. Мне нужно домой. Если сделаешь это сегодня, обещаю, что постараюсь изо всех сил.

— Я… — он делает паузу, потом кивает. — Обещаю, — говорит он. — Сегодня. Как только мы закончим, — он медлит, потом протягивает руку.

Когда я понимаю, что он не пытается взять меня за руку, а хочет закрепить сделку, он уже опускает свою, и я нечаянно тяну его к себе, хватая его за пальцы. Гермес не скрывает смех, и мы с Аидом хмуро смотрим на него.