Шрифт:
Он сидит минуту, мрачно глядя перед собой и с хрустом сжимая пустую бутылку, потом, выругавшись, отбрасывает ее:
— Я его кончу. И все.
— Дурак, — качаю я головой, — ерунду не говори.
— Это не ерунда, — он поворачивается ко мне, на лице мрачная решимость, — все равно хотел. Давно уже. Еще три года назад.
Я сопоставляю сроки, понимаю, откуда они вообще взялись, и пару секунд глупо хлопаю ресницами.
— Я… Я тебя правильно поняла сейчас? — уточняю осторожно.
Он кивает. И смотрит в глаза. Напряженно.
Боже… Вот это да… Вот это…
Тянусь к нему, ужасно хочется поцеловать, да просто дотронуться. Так долго… И молчал… Дурак какой, боже…
И ведь даже не подавал вида… Хотя, чему я удивляюсь? Это же Немой. Самый молчаливый и крутой парень универа. Ему, наверно, неловко… И стыдно…
— Я тебе с первого курса понравилась? — мне все же хочется слов. И я эгоистично их выбиваю из него.
Кивает.
— А почему?.. Не сказал?
— Ты была с Лексусом…
— И, если б не расстались, то ты бы?..
Усмехается, отворачивается к окну.
Исчерпывающе.
Надо бы, наверно, обидеться, да?
Но не получается. Все возможные обиды перекрываются полученным кайфом, от которого все внутри тлеет и плавится, и ощущением счастья. Потому что у него это, оказывается, не внезапное помутнение рассудка. У него это, оказывается, давно. И это та-а-ак круто! У-и-и-и!!!
Его губы, твердые, чуть шероховатые, послушно раскрываются, позволяя мне хозяйничать, целовать, проникать языком в рот, прикусывать, облизывать. Я постепенно увлекаюсь и не замечаю, в какой момент оказываюсь на коленях Захара. Он с огромным энтузиазмом лапает меня за задницу, прижимая все сильнее к себе, а я зарываюсь ногтями в короткие волосы на затылке, целую, постанывая от наслаждения.
И все идет ко второму раунду, и в этот раз инициатор я, что указывает на совершенный отрыв башки, но стук в стекло нас прерывает.
— Алька, выходи давай, — голос брата звучит глухо, значит, неплохая звукоизоляция в машине. И это хорошо, возможно, не вся стоянка слышала наше веселье. Но вот вопрос: сам Мишка сколько услышал? Давно он здесь?
Глава 33
— Малая, это пиздец, — Мишка демонстративно не смотрит на Захара , мрачной горой возвышающегося рядом с машиной, а только на меня, трусливо прячущуюся за его монолитной спиной. — У тебя там жених, вообще-то. Все в курсе?
— Все. — Тяжело роняет Захар, спокойно отвечая на острый, изучающий, по-настоящему прокурорский взгляд Мишки.
— А ты, я смотрю, серьезный мужик, да? Если знаешь, что у нее свадьба скоро, какого хера тут делаешь?
— Не будет свадьбы, — так же спокойно отвечает Захар, а я замираю за его спиной.
Мишка, конечно, тот еще поисковый пес. Главное, чтоб никому не сказал…
Я ощущаю исходящую от брата злость и недоумение, ответную невозмутимость Немого и внезапно успокаиваюсь. В конце концов, даже хорошо, что он нас спалил.
В том смысле, хорошо, что это именно Мишка.
Вовка младше на два года и на решения резче. Он бы уже прыгал вокруг Немого охранным псом и пытался порвать. Особенность профессии. Быстрая реакция, и будь, что будет.
А Мишка — следак, он привык все же сначала спрашивать.
И анализировать полученную информацию.
Сейчас он в шоке, естетсвенно, потому что то, что я сделала, в его парадигму не укладывается. Маленькая правильная папина принцесса, уже, практически, замужняя, будущая образцовая невеста, развлекается в машине с мрачным громилой, словно сошедшим со стенда “Их разыскивает полиция”. Шокируешься тут, конечно.
Я в очередной раз поправляю юбку, пытаясь придать ей хоть сколько-нибудь пристойный вид, и настороженно вслушиваюсь в диалог.
— А кто это решает? Ты, что ли? А ты кто такой вообще?
Голос Мишки приобретает урожающие интонации, и я, выдохнув и вдохнув для храбрости, выхожу из своего надежного укрытия.
Немой на это реагирует отрицательным раздраженным ворчанием и попыткой меня вернуть на место, а Мишка урожающим:
— Руки от нее убрал, блять!
Немой, естественно, даже и не думает слушаться, Мишка двигается вперед, а я торопливо встаю между ними. Упираю ладони в одного и второго, поворачиваюсь к Мишке:
— Уймись, разговор есть серьезный.
— Даже, блять, не сомневайся насчет серьезности! — сердито рычит он, Немой тут же молча двигается вперед, стремясь обойти меня.
Ему явно не нравится, как Мишка со мной разговаривает.
Я разворачиваюсь к нему полностью, кладу ладони на каменную, напряженную грудь, смотрю в яростные глаза:
— Захар… Подожди. Нам надо поговорить. И про Олега тоже. Надо решать с ним.
— Я все сам решу, — говорит он, твердо и убежденно, — помощь не требуется!