Шрифт:
Касания, скольжение губ, легкая боль от зубов.
Он меня прикусывает!
Как… Как животное! Это вообще как? Это…
Почему-то некстати вспоминается Олег, всегда ласковый Олег, не позволявший себе ничего подобного… Правда, он пару раз пробовал меня шлепнуть по заднице во время секса, но я отнеслась к этому резко отрицательно, и больше ничего такого не повторялось.
А тут…
Он ведь даже не спрашивает, не интересуется моим мнением!
Он просто берет! Просто кусает! Больно! Но почему у меня от этой боли мурашки по всему телу? Бешеная дрожь, которую не остановить…
Судорожно вздохнув, опускаю взгляд вниз и залипаю на тяжелых ладонях, сомкнутых в кулаки и поставленных по обе стороны от меня.
С рельефными венами, широченными запястьями, темные и грубые, они выглядят невозможно устрашающе. Боже… Как хорошо, что он сзади! Хорошо, что лица не видно… Одни его руки вводят в безумие! Смотрю, оторваться не могу…
И не сразу понимаю, что меня уже полностью обволокли, полностью заключили в клетку из его твердого, обжигающего тела!
Немой не останавливается, наваливается еще, давая мне ощутить свою каменную непоколебимость, а я… Я банально страшусь повернуться.
Все кажется, что, пока вот так сижу, пусть пассивно соглашаясь на его внимание, на его прикосновения, есть вариант, что все прекратится. Так же внезапно, как и началось.
Что Немой перестанет меня трогать, целовать, кусать… Так сладко, что невольно хочется прогнуть шею, давая ему большую свободу действий.
Я это делаю.
И только потом осознаю происходящее.
И крепко зажмуриваюсь, замираю, съеживаясь…
Пожалуйста… Пожалуйста… Пожалуйста…
Не знаю, о чем именно мысленно умоляю безжалостного парня, но, судя по всему, мои просьбы явно никто не слышит…
А вот стон, неожиданно даже для меня самой сорвавшийся с губ, слышат…
Немой тормозит на мгновение всего, а затем… Набрасывается на мои беззащитные плечи и шею с удвоенной энергией.
Его руки уже не лежат по обе стороны от меня на пенке, они обнимают, держат, не выпускают…
Я ощущаю, как часто и сильно бьется его сердце, как тяжело его дыхание, какая горячая у него кожа…
И закрываю глаза, малодушно боясь того, что будет.
Может, если не смотреть, то не будет?
Неожиданно Немой перестает целовать, но я не успеваю понять, рада этому, или нет, раскрываю глаза… И вижу перед собой его лицо.
Серьезное, напряженное, с горящими глазами.
Его руки на моих плечах.
Я хочу сказать, что хватит… Что, пожалуй, мне пора. И что спектакль уже подходит к концу…
Наверно, именно это хочу сказать.
Но не успеваю, потому что , повинуясь властному движению ладоней, падаю на мягкую теплую пенку и потрясенно смотрю в черные глаза склонившегося надо мной Немого.
Понимаю, что все уже очень как-то неправильно, далеко зашло, и на первом свидании вообще…
А потом он меня целует.
И все мысли улетают из головы.
Потому что это совсем не похоже на тот горячий, принуждающий поцелуй, что был в ресторане.
Нет, это нечто настолько нежное, настолько невесомое, настолько сладкое… Что я теряюсь, не в силах понять, как можно прекратить это?
Как можно оттолкнуть человека, который прикасается к тебе так? С такой осторожностью и вниманием. С… трепетом? Любовью?
Как можно не ответить?
И я отвечаю. Вернее, просто слабо шевелю губами, обозначая только это действие.
И, как выясняется, это моя самая большая ошибка.
Потому что поцелуй мгновенно перестает быть нежным и сладким и сразу превращается в безумный, поглощающий, страстный настолько, что я… Я опять не могу это прекратить!
Растерянно раскрываю рот, позволяя горячему, жесткому языку проникать в себя, сходу устанавливая свои правила игры.
И в этой игре я — ведомая.
Я не могу никак проявить себя, проявить инициативу, прекратив все. Или продолжив.
Я могу только следовать за ведущим.
Захар обрушивается на меня всей яростью, мощью, мгновенно вытесняя собою окружающий мир.
Где-то там, далеко, в другом измерении, играет музыка, поют актеры, хлопают зрители…
А здесь, в нашем мире, нет ничего, кроме бешеных, болезненных поцелуев, тяжелого дыхания и сводящего с ума понимания, что сейчас будет. Что произойдет. Обязательно произойдет.