— Ромочка, дорогой, я тут, кажется, забыла свой клатч. Ты не мог бы помочь мне поискать его? Вовремя вспомнила, когда таксист спросил, чем буду оплачивать поездку: наличными или картой?

— Могла расплатиться натурой, тебе не привыкать. — безразлично бросил я, однако пропустил девушку внутрь. — Позвонила бы из дома, завтра в универ завёз.

— Почему ты всегда такой грубый, сладенький? — прильнула к моему обнаженному торсу. — Я ведь не только из-за клатча вернулась. — сверкнула подведенными кошачьими глазами Таня и провела коготком по моей груди вниз.

Чего и стоило ожидать. Я в глазах этой кокетки, как не завоеванный трофей. И, похоже, она не успокоится, пока не залезет ко мне в койку, как проделала это со Стасом и Феликсом, которые временами делили её на двоих. Одновременно.

Скривившись, будто закусил лимоном, небрежно отодвинул Таню от себя и развернул в сторону разветвляющегося коридора.

— Тебя, кажется, такси ждёт. Давай, ищи уже и выметайся. Я ещё поспать хочу.

— Неужели не хочешь расслабиться перед сном? — проявила чудеса настойчивости, ловко извернувшись и положив свою руку с длинными коготками на резинку спортивных штанов. Скользнула под неё.

Я перехватил её руку на полпути к цели и откинул в сторону.

— Не хочу. — грубо произнёс в ответ и поспешно добавил, не в силах терпеть её присутствие дольше, чем десять минут. — А знаешь, дорогуша, тебе срочно пора домой. Родители заждались. Завтра завезу твой клатч. Вот на такси. Проваливай.

Достав портмоне из кармана брошенных рядом с диваном джинс, швырнул на столик пару тысячных купюр. Но Таня, видимо, не только намёков не понимала, но и по-хорошему, вознамерившись, во что бы то ни стало, напроситься остаться до утра.

— Ну, Ромчик! — заканючила она, соблазнительно выгнувшись. Выставляя напоказ все свои внушительные достоинства.

Рыкнув от злости, схватил купюры, брошенные на стол, сунул ей в ладони, и повёл к выходу, подталкивая девушку в спину для ускорения, пока та не успела опомниться. Растерянно глядя на меня, беззвучно то открывала, то закрывала рот, намазанный красной помадой.

— Рома, да погоди же ты! — всё же выдала возмущенно, когда оказалась на пороге дома. — Это из-за неё ты не в настроении? Из-за той белобрысой курицы, которая молола про тебя всякую чушь?

— Будь добра, в следующий раз проверяй, не забыла ли чего, заранее. И нет, первокурсница тут не причем. Не в моих правилах трогать женщин друзей. Советую хорошенько тебе это запомнить и больше не пытаться пустить в ход свои женские трюки. Которые, к слову, выглядят банально и дёшево. — кинул напоследок, прежде чем захлопнуть перед её носом дверь.

То, что Соловьёва так ловко подметила причину моего взвинченного настроения, мне не понравилось.

Нужно срочно выбрасывать из головы блондинистую фурию, иначе ничем хорошим это не кончится. Для неё.

Юлия Снежина

— Насти снова нет? — на перерыве между парами ко мне подошла староста.

Вика смотрела на меня так, будто я должна была знать и рассказать, куда запропастилась Кравцова. А я и сама понятия не имела, где она.

Вот уже третий день «абонент выключен или находится вне зоны действия сети». Дома её тоже нет. Мама Стаси, Олеся Сергеевна, сказала, что она уехала к бабушке за город по состоянию здоровья. Но меня терзали смутные сомнения насчет правдивости данного заявления.

И всё же дозвониться или дописаться до Стаси, чтобы узнать, что случилось на самом деле, у меня не получалось.

В ответ отрицательно помахала головой, на что Вика поджала губы. Что-то хотела сказать, но вдруг передумала. Кивнув своим мыслям, она спустилась с кафедры, заняв место среди друзей. Сказала им что-то, после чего некоторые из них посмотрели в мою сторону. Осуждающе.

И подобные взгляды были отнюдь не первыми.

За эти три дня я кожей ощущала, как изменилась атмосфера в университете. Обсуждали меня. Смотрели на меня. И нет, это не ЧСВ обострилось, а действительно что-то происходило. И от того, что я не понимала, что именно, уровень тревожности рос с каждым днём.

Стоило мне появиться в коридоре, как люди резко замолкали. Кто-то искоса, а кто-то и напрямую смотрел на меня, словно я где-то, сама не зная, выставила себя на посмешище. До меня самой слухи еще не дошли, но я и без них подозревала неладное.

И даже связывала происходящее с неким индивидуумом.

Скрепя зубами каждый раз, когда приходилось идти в столовую, быстро ела и уходила. Мой поток скромно отводил глаза на прямые вопросы о том, что происходит. И это только усиливало подозрение, что интуиция меня не обманывает.