У меня внутри всё сжалось в комок, когда я почувствовала холод — спина упёрлась в прохладную стену. И неясно, был это комок страха или предвкушения, тугого возбуждения внизу живота.

Зверь, удерживающий меня в цепком кольце рук, вызывал целую бурю противоречивых эмоций. Я ненавидела его, но не могла не признаться хотя бы себе самой, что меня жутко тянуло к своему мучителю.

Одна вязь татуировок на тыльной стороне предплечья чего стоит — мне всегда до жути хотелось прикоснуться к ним. К нему. Задрать эти вечно закатанные рукава рубашки ещё выше, чтобы, наконец, рассмотреть полную картину замысловатых татуировок. А лучше скинуть ненужную ткань и вовсе, наслаждаясь мужественным телом.

Но я лишь кусала губы и волком смотрела на того, кто обманом заманил меня к себе домой. И теперь обещал сделать со мной то, о чём он каждый раз шептал на ушко, когда никто не видел и не слышал.

Он добрался и до моей девственности. Последнего, что у меня осталось от жизненных принципов. И от самой себя…

И я была уверена на сто процентов — отберет и её, глазом не моргнув. Потому что я больше не принадлежала себе. Ведь даже за глаза меня больше не называли по имени. Теперь для всех я была только «девочкой Дракона».

И если бы я могла обернуть время вспять, я бы сделал это, изменила всё, но, увы… В моей жизни чудес не бывает. И сейчас, судя по голодным глазам зверя, мой мир рухнет окончательно и бесповоротно. И больше в нём не останется ничего хорошего. Ничего светлого.

Кроме этих ярких разноцветных глаз, затмивших мне весь чёртов мир.

— И чего ты дрожишь? — бархатным голосом спросил зверь, смотря на меня разноцветным прищуром глаз. — Ты так не тряслась, когда прижималась ко мне в источнике.

— Ты — лжец! — выпалила вместо ответа. — Я ведь почти поверила тебе! Да я… Я доверилась тебе! Зверю, накинувшему овечью шкуру!

— Верно подметила. Бдительность никогда не стоит терять. — самоуверенно, довольно ухмыльнулся Дракон. А его руки тем временем уже проникли под кофту. — Но тем и сладок сюрприз. Искренние эмоции — вот самый лучший подарок.

— Отпусти меня! — повторила, как мантру, будто она могла изгнать демона, к которому я по собственной глупости угодила в ловушку.

— Прислушайся к себе, Снежинка. — соблазнительно прохрипел Рома, ведя рукой вверх по шее, щеке. Запустил руку в мои волосы, слегка оттянув их у затылка, чтобы я запрокинула голову. Посмотрела ему в глаза. — Что ты чувствуешь? Действительно ли ты боишься именно меня, или же это такой естественный страх неизвестности?

Я сглотнула. Его слова действовали на меня странным образом. Уводили с протоптанного пути куда-то в дебри, где я сама терялась, не понимая ничего. Путаясь в своих же собственных чувствах.

— Перестань сопротивляться, я не сделаю ничего против твоей воли. Скажешь остановиться — прекращу. Но и убежать не дам. — его пальцы, подтверждая слова хозяина, впились в талию. — Поэтому позволь… Дай мне шанс. Один шанс. И если мои инстинкты меня подвели, и ты действительно не чувствуешь ко мне ничего, кроме ненависти и страха после всего… Я отпущу тебя.

Я закусила губу. Зажмурилась. Он словно змей искуситель. Говорил такие ласковые, нежные речи. Заманчивые. Ненавязчивые. Заставлял довериться ему снова.

И я доверилась. В последний раз.

— Хорошо, — выдохнула ему в губы.

Распахнула глаза и поцеловала его. Сама. Первая.

И тут же захлебнулась в ярком, бурном потоке собственных эмоций, стоило только ему простонать в ответ. Скользнуть языком в мой рот. Прижать меня к себе, как самое хрупкое сокровище во всём мире.

Я задыхалась. Внутренности скручивались в тугой узел. Разум давно потерял ясность.

Грозовский подхватил меня, удерживая на весу, и понес в ванную. Неистовые поцелуи продолжались и там. Сколько мы так тонули в друг друге, в страсти, охватившей нас — понятия не имею.

Но в какой-то момент Рома усадил меня на бортик джакузи и принялся стягивать одежду, покрывая мелкими поцелуями каждый сантиметр обнажающейся перед ним кожи. Я запрокинула голову, обхватив его мощную шею руками, позволяя и дальше раздевать меня.

Даже когда его руки коснулись застёжки бюстгальтера. Даже после того, как проворные пальчики, лаская меня, успели стянуть трусики — последнюю преграду между нами.

— Моя Богиня. Королева. — шептал на ушко, опаляя дыханием. — Как же я схожу по тебе с ума. Ты — моё наваждение.

От его слов внутри просыпалось тягучее томление. Я прижималась ещё ближе. Радовалась, когда он сжимал меня, гладя.

Аккуратно усадив меня в ванную, Дракон принялся обнажаться сам. Я стыдливо отвела глаза. На что услышала тихий смех.

А потом уровень воды резко вырос, накрыв меня полностью, укрывая в пене чуть ли не с головой — это Грозовский удобно устроился напротив, прожигая меня гетерохромной радужкой.