— Это не третий.

— Что? — громко спросила Скалли. — Что значит: не третий? А какой?

Директор тюрьмы глянул на нее с ужасом. И Молдер ничего не ответил Скалли.

Зато в доме мистера Саймона Холленбаха, известного в Куинси дантиста и, судя по развешанным на стенах его гостиной любительским фотографиям, заядлого рыболова, мух было полно. Молдер и Скалли добрались по указанному директором тюрьмы адресу в пятнадцать двадцать три. В пятнадцать тридцать семь они обнаружили труп мистера Холленбаха. Труп сидел на стуле в мансарде второго этажа, над ним с гулом вились черные, глянцевито посверкивающие струи, и весь он был полон личинок.

Не Не Не

…Сперанза яростно тряс проволоками прически и размахивал руками у Молдера перед носом. Он словно распекал нерадивого подчиненного.

— Я вас предупреждал! Я же предупреждал вас вчера!

— Вы рассказали мне все, кроме того, что должны были рассказать! — вконец потеряв терпение, гаркнул Молдер; он тоже был не железный. Сперанза осекся. — Кто еще в списке? Ну, живо!

Сперанза съежился. Спрятал глаза. «Такие, как он, — подумал Молдер, — быстро теряются, встречая достойный отпор. То есть хамство. Другого достойного отпора они не признают и, наверное, просто не понимают. Наверное, этот щеголь будет очень предан тому, кто возьмет на себя труд его регулярно и больно бить. Понятно, почему он так сошелся с Ничем».

— Я не могу вам этого сказать, — пробормотал Сперанза.

— То есть пусть люди умирают?

— Это их проблемы.

— Слушайте, Сперанза. Если убийства захотят на кого-нибудь повесить, скорее всего, выберут козлом отпущения вас.

— Это почему?

— Потому что вы, наверное, единственный, кто ухитрялся как-то приятельствовать с Ничем.

— И что?

— А ничего. Одиночка, один час в неделю прогулки, ни свиданий, ни спортзала, ни телевизора, ни телефона. И Бог знает, что еще для таких ситуаций здесь предусмотрено на сладкое. Вам это надо? Отвечайте: кто еще в списке?

Сперанза мялся. Он явно не хотел в одиночку. И все-таки в конце концов выдавил:

— Я не могу вам сказать.

— Боитесь Нича?

Он вскинул на Молдера безумные глаза.

— Я сегодня видел его.

— Что?

— Говорю вам, я видел его. Он стоял в коридоре, по ту сторону моей решетки… И так глядел… Знаете, мистер, это похуже Одиночки!

— Не говорите ерунды. Кто следующий?

Сперанза долго молчал.

— Не верите… Я и сам не верю. Но вам не понять, как это жутко. Я одно вам могу сказать… — он понизил голос и даже зачем-то огляделся по сторонам. Но в помещении они были вдвоем, и Сперанза решился — Рока в списке не было.

— Не было?

— Нет.

И тут, размашисто распахнув дверь, вошла Скалли. Сперанза, перепугавшись чуть ли не до смерти, подскочил на своем стуле.

— Вы еще долго? — спросила Скалли.

— Да нет, закончили, — нехотя ответил Молдер. Снова перевел взгляд на Сперанзу. — Пеняйте на себя.

— Я не могу! — в отчаянии, едва не плача, выкрикнул щеголь. Даже его проволоки уныло обвисли.

Когда его увели, Скалли присела на краешек стола перед Молдером и сказала:

— Я сейчас просмотрела все телефонные звонки Нича за последние два месяца. Глупо, что мы не сделали этого сразу, конечно. Впрочем…

— В такой каше трудно что-то делать методически, — сказал Молдер. У него было неприятно на душе после разговора со Сперанзой. Тот все-таки заставил его изменить себе — стать, хоть на несколько минут, таким же, как сам Сперанза. Хамом.

— Вот именно. Представь, тридцать звонков за два месяца было сделано человеку по имени Дэнни Шорез. Вдвое больше, чем жене. Я выяснила: этот человек — адвокат, он вел дело Нича и проиграл. А теперь — теперь он снова зачастил сюда, был в тюрьме трижды в течение считанных недель. И он виделся со Сперанзой совсем недавно. Уже после первого убийства. Вчера он с ним виделся, понимаешь? Это почти наверняка их сообщник на воле!

Адвокат оказался довольно молодым, но уже сильно располневшим, неопрятным человеком с нездоровым, почти багровым цветом лица — что было неудивительно в такую жару, но все же недвусмысленно свидетельствовало о не слишком-то крепком здоровье. От него пахло спиртным, хотя вечер еще не начался. В отличие от миссис Мэнли, он даже не попытался предложить агентам выпить. Рубаха его была расстегнута, демонстрируя во всей красе бледный пузырь навалившегося на брюки живота.

— Слушайте, мне нечего скрывать! — рассмеялся Шорез. — Отношения с Джонни Сперанзой, скажете тоже! Какие у меня могут быть отношения с этим парнем, я же не голубой! Просто я пытался с ним договориться!

— О чем?

— Ну, как вам сказать… Пересмотр дела, назовем это таким образом.

— В связи с чем? Открылись новые обстоятельства?

Шорез нагловато улыбнулся — впрочем, возможно, что просто нетрезво. Он даже подмигнул Скалли, задавшей этот вопрос, и ту буквально передернуло от отвращения.