— Я еще не спятила, — ответила Скалли.

— Скалли, — поговорил Молдер поспешно, — но факт остается фактом. Хоуп вел Нича к месту казни. Фармер сильно помял Нича во время усмирения бунта. Рок не на шутку подрался с Ничем и постоянно с ним скандалил. Все, кто причинил Ничу физический вред, сейчас умирают.

— Кто это делает? — спросила Скалли. — Я не могу понять.

— Зачем кто-то это делает? — в тон ей спросил Молдер. — Ты не находишь, что это гораздо интереснее и гораздо загадочнее?

Скалли в ответ лишь встряхнула головой, словно отгоняя неуместный вопрос. Как муху.

— Ведь ни малейшего мотива, кроме пресловутой мести казненного, мы так и не можем найти, — сказал Молдер.

— Чушь, — сказал директор Бакли, — Мистика.

— То-то и оно, — согласился Молдер. — Скажите, мистер Бакли, в душевой, там, где обнаружили труп… было много мух?

— Мух? Да у нас тут их везде полно. Не знаю…

— Надо будет осмотреть тело.

— Опять мистика?

— Молдер, ты вот лучше о чем подумай, — проговорила Скалли, — И вы, мистер Бакли. Впрочем, вы наверняка об этом уже сами подумали… Много ли найдется в тюрьме народу, у которых есть доступ в ваш кабинет? У кого есть возможность запереть его, после того, как подброшен обезглавленный труп?

— Немного, — сказал Бакли.

— Вам не приходило в голову составить список лиц, у которых есть такая возможность?

При слове «список», которое вырвалось у Скалли совершенно непроизвольно, и она, и мужчины вздрогнули. И Бакли с усилием сглотнул, прежде чем ответить.

— Пока нет.

— Во всяком случае, никто из заключенных этого не мог, не правда ли? — упрямо гнула свое Скалли.

— Да уж наверное.

— Значит, вся ваша строгая изоляция не даст и малейшего результата, потому что она направлена против заключенных, но никак не против охранников!

— Все равно легче будет следить за порядком, — с не меньшим упрямством ответил Бакли.

— Скалли, — мягко напомнил Молдер, — мы хотели осмотреть тело.

— Тело как тело, — проворчал, пряча глаза, директор тюрьмы.

— Да, — сказала Скалли и поднялась. Молдер тоже встал со своего стула; Скалли шагнула к двери, взялась за ручку, но ее напарник медлил. Казалось, он еще что-то хочет спросить.

— Молдер, — резко произнесла Скалли, распахивая дверь. — Ты идешь?

И тут она увидела стоящего к ней спиной рослого человека. На фоне узкого зарешеченного оконца, в сумраке коридора он казался черным. Впрочем, он тут же обернулся и действительно оказался афро; но Скалли обмерла, конечно же, не от цвета его кожи — это был тот самый человек, который назвался Пармелли и первым рассказал ей про список Нича.

— Я вас предупреждал, — прошептал он. — Это уже третий.

Скалли попятилась. Пармелли порывисто отвернулся и широченными шагами, немного враскачку, но на удивление мягко и почти совершенно неслышно пошел прочь по коридору. Мгновение — и он исчез за поворотом.

У Скалли задрожали губы. Она оглянулась в кабинет Бакли — но мужчины, похоже, ничего не заметили, эта мгновенная мистерия прошла мимо них. Бакли выжидательно и, казалось, враждебно смотрел на Молдера. Молдер в нерешительности нависал над его столом и явно мялся.

— Директор, — проговорил он наконец. — Мистер Бакли…

— Да?

— Кто был палачом Нича?

Бакли сморщился.

— Это совершенно конфиденциальная информация.

— Я понимаю. Но скажите, сколько человек знают его имя.

— Со мной — трое. Мы помещаем объявление в газете, потом платим наемнику наличными. Никаких лишних бумаг. Никакой волокиты и никаких чужих ушей и глаз. Таков порядок.

— Мистер Бакли. Вам не приходило в голову, что его жизнь в опасности?

В глазах Бакли что-то дрогнуло, но голос его остался тверд.

— Чушь. Это совершенно исключено.

— Молдер, — позвала Скалли, — ты идешь, наконец?

— Да-да, Скалли, сейчас… Мистер Бакли, а как вы думаете, Нич знал имя палача?

— Нет. Разумеется, нет.

— А мог он как-то его узнать, пока был жив?

— Что это вы имеете в виду? — немного помедлив, с какой-то непонятной угрозой в голосе вопросом на вопрос ответил Бакли, — Пока был жив… А вы уже прикидываете, не мог ли он его узнать после смерти?

— После смерти, наверное, любая информация становится доступной, но говорить об этом бессмысленно. Что мы знаем о том, что происходит после смерти, и происходит ли… Понимаете… Мне очень нужно знать имя. Дальше нас это не уйдет, но ситуация критическая. Если с палачом ничего не случилось, значит, все хорошо. И пусть. А если случилось… если случилось, значит, все убийства совершает один из всего лишь четырех.

— Я сказал, имя палача известно трем людям, включая меня. И один из них, между прочим, уже мертв.

— Вот как… Но под четвертым, — ответил Молдер тихонько, — я имел в виду Нича.

— Иисусе… — сказал Бакли.

В третий раз за эти двое суток они шли в амбулаторию исправительного заведения Ист-Пойнт. Потому что там появился уже третий труп.

Труп был.

А вот личинок в нем не было.

Молдер наклонился к уху Скалли и едва слышно, так, чтоб не разобрали ни щеголеватый врач, ни вконец измотанный даже с виду и почему-то все более ожесточающийся директор тюрьмы, сказал: