— Ты тоже будешь воевать? — спросила Настя.

— Да, я выступлю вместе с моими братьями против Гостомысла, — ответил я. — Поход уже скоро.

Настя сжала мою руку и заглянула своими грустными глазами, казалось, прямо мне в душу:

— Будь осторожен, пожалуйста.

— Постараюсь, — ответил я, высвобождая свою ладонь, — мне пора. Свидимся ещё.

Попрощавшись, я пошёл в сторону дома. На душе было пасмурно. Даниил обещал, что будет преследовать меня, если я заберу у него Настю. Пока я не собирался на ней жениться, да и вообще считал, что связывать себя с кем-то узами брака ещё рано. Но если моя дальнейшая жизнь будет протекать в лоне семьи, и если родственники настоят... Да и не правильно это. Мёртвые не имеют права вторгаться в человеческий мир и забирать к себе живых из-за собственной прихоти. Живые должны жить, сколько им отпущено, а те, чьё время прошло, должны забыть о земных делах и упокоиться с миром.

Размышляя об этом, я брёл по краю дороги, когда меня окликнули по имени. Я обернулся. За мной шёл мужчина в плаще и треуголке, почти ничем не отличающийся от обычных горожан, которые то и дело попадались на пути. Разве что на ногах его были кавалерийские ботфорты — в таких мало, кто расхаживал по улицам. Лицо, поросшее светлой бородой, показалось мне знакомым, но узнал я мужчину не сразу.

— Не узнал, поди? — сказал Владимир Малютин.

— Узнал, узнал, — ответил я. — Просто удивлён твоему появлению. Ты следил за мной?

— По городу поползли слухи, будто молодой Верхнепольский пожаловал во дворец. Я хотел найти тебя и узнать, что в Ярске творится. Вестей оттуда нет. Не обессудь уж, — говорил Малютин грубым брюзжащим тоном и дело покашливал, словно от простуды.

— Ничего хорошего там не произошло, — сказал я. — Игорь Изяславич погиб во время вылазки в Сон. Его убили монахи. Ярослав жив. Болезнь перенёс без осложнений. Ты же знаешь, про хворь, которая там началась?

— Вот же сволочи, — процедил Владимир.

Мы пошли дальше по улице.

— Можешь считать, что твой дядя отмщён, — сказал я.

— Ярослав поквитался с убийцами?

— Нет, это сделал я. Ярослава с нами не было. А ты, смотрю, уже вовсю занялся посвящёнными? Слухи ходят, будто в каком-то городе, тут неподалёку, убили епископа и его помощников. Твоих рук дело?

— Это только начало, — проговорил Владимир. — Я освобожу мир от уродов, ведущих его к погибели. Таков мой долг. Спасибо, что отомстил за дядю.

— Кстати, если тебе будет спокойнее, ярский монастырь сгорел вместе со всей братией и представителем следственного отдела. Говорят, кочевники постарались.

— Это хорошо, — сказал Владимир, кажется, не поняв намёка.

— Кажется, теперь это наше общее дело, — намекнул я более конкретно.

Владимир посмотрел на меня исподлобья и кивнул:

— Хорошо, что ты прислушался к голосу разума.

— По дороге сюда мне явилась Ноэма, сказала, что Мара вернулась в Сон. Не знаю, правда ли...

— Она направляет тебя. Она направила меня... всех нас. Нас избрали и дали выбор: спасти этот мир или смотреть, как он погружается в пучину хаоса.

— Надеюсь, что так, — сказал я.

— Ещё сомневаешься? После всего, что видел? А я — нет. Я не стану бездействовать, глядя, как гибнет цивилизация и возвращаются тёмные века.

— Понимаю.

— Если захочешь поговорить, найдёшь меня на Банной. В мясной лавке и спросишь Александра Иванова. Мясник подскажет. Мне кажется, нам есть, что обсудить.

— Думаю, ты прав, — согласился я. — На днях заскочу.

Владимир кивнул и свернул на следующем перекрёстке, а я пошёл прямо.

На следующий день поступили сведения о том, что армия Гостомысла покинула Великохолмск. Надо было поторопиться, чтобы встретить его в запланированном месте. Княжеская и боярские дружины начали спешно готовится к походу.

Солнце лениво выползало на затянутое рваными облаками небо, а мы с братьями стояли на вершине холма и наблюдали за тем, как вдали через перевал скачет колонна вражеской дружины. Вячеслав осматривал место грядущей битвы в подзорную трубу. Было прохладно, и из наших ртов шёл пар.

Весь день и всю ночь дружины находились в пути. Мы все были измотаны столь длительным марш броском, но зато удалось занять выгодную позицию на холме. Теперь оставалось развернуть войска в боевой порядок и ждать.

Я ощущал волнение перед грядущей битвой, всё утро меня бил мандраж, а внутри боролись две сущности: одна желала драки, другая была бы рада свалить подальше отсюда. Но уехать я уже не мог, а потому старался заглушить голос, требовавший избежать боя. Впрочем, я знал, что как только начнётся резня, он и сам умолкнет, а наружу вылезет нечто другое.