— Поздравляю, — проскрипел старик, — ты убил чудовище. Разве не этого хотел? Радуйся!

— Почему ты преследуешь меня? — спросил я. — Ты умер. Почему я тебя вижу?

— А ты умишком пораскинь. Кто я, как думаешь?

— Ты — безумный старик, который хотел убить меня.

— Э нет, — рассмеялся Томаш. — Того уже давно нет среди нас.

— Некогда мне с тобой болтать и загадки твои отгадывать, — я развернулся и пошёл сквозь заросли.

— Зато теперь в этом мире появилось ещё одно чудовище, — крикнул мне вслед старик.

Я обернулся, не сбавляя шаг.

— Да, Александр, появилось, — сказал он. — Это ты. Посмотри в кого ты превращаешься. Кем становишься? Убивай их всех, слышишь? Никого не щади!

— Заткнись, — буркнул я под нос и ускорил шаг.

Даша и Гордей сидели за столом, а я расхаживал взад-вперёд по скрипучему деревянному полу. На столе лежали краюха хлеба и нарезанная ветчина, стоял пустой походный чугунок, в котором ещё совсем недавно дымилась отваренная картошка — наш ужин.

Когда я вернулся в деревню, уже стемнело. После ужина, я сходил за Гордеем, позвал к нам в избу. Я должен был сообщить ему и Даше о том, что видел. Теперь они сидели и внимательно смотрели на меня. Даша с самого моего прихода пыталась выведать, где я был. Сказала, что услышала вопли мор и очень испугалась за меня. Дружинники обыскали всю деревню, нашли следы, ведущие в поле. Хотели уже идти по следу, когда увидели вдали мой фонарик. Я объяснил, что опять видел Ноэму, но подробности расскажу после ужина, заставив Дашу тем самым страдать от любопытства. Теперь она сидела и слушала, скрестив руки на груди.

— Мне встретилась Ноэма, — сказал я. — Увидел её, когда пошёл за водой. Она отвела меня к усадьбе, тут неподалёку, и показала место, где раньше была брешь. Так вот, брешь закрылась. Там были моры. Их вопли вы и слышали. Но когда мы приблизились, твари исчезли, развеялись в прах.

— Так просто взяли и исчезли? — скептически скривилась Даша. — Сами собой? И почему ты решил, что там действительно была брешь? Может, та девка нас вокруг пальца водит?

— Не похоже, — возразил я. — Вокруг кусты все поломаны, будто стадо коров прошло. Да и моры откуда-то же появились?

Даша молча пожала плечами.

— И ещё, — продолжил я. — Ноэма говорит, будто Мара ушла обратно в Сон, и случилось это благодаря нам. Не знаю, правда или нет.

— Она так сказала? — взгляд Даши был полон скепсиса.

— Да. И надеюсь, сказал правду. Если это так, надо продолжать наше дело.

— Почему ты веришь этой странной девке? — спросила Даша с неприязнью. — Я не верю. Она могла наплести, что угодно, чтобы запудрить нам разум. Да она вообще непонятно кто.

— Я же уже объяснял тысячу раз, — произнёс я, слегка раздражённый тем, что приходилось повторяться. — Она меня спасла, вывела из Сна, вывела из мира мёртвых. В конце концов, я видел...

— ...Мастера, ага, ты рассказывал, — закончила фразу Даша. — Но всё это как-то...

— Ты просто боишься, — сказал я. — Верно? Боишься идти против церкви? Даже если судьба всего мира от этого зависит?

Гордей слушал меня сосредоточено и серьёзно. Вопросов он не задавал, но тут он всё же вмешался и медленно произнёс:

— Замысел ваш, Даниил Святополкович — неразумен.

— Вот именно! — подтвердила Даша. — Если продолжим заниматься подобным, нас рано или поздно схватят. Нам повезло: пожар в монастыре и убийство монахов спишут на «драконов». Но однажды следаки всё узнают. Да и зачем дальше убивать посвящённых? Сам говоришь, Мара ушла, бреши закрываются.

— Мы точно ничего не знаем, — сказал я.

— Тогда тем более!

— Мой долг — служить, — произнёс Гордей. — Я подчиняюсь воеводе, а воевода — главе клана. Если он прикажет убивать посвящённых, я буду это делать. При всём уважении, Даниил Святополкович, я не стану помогать вам без приказа воеводы.

— Я понимаю, — сказал я. — Значит, нам придётся просто забыть об этом.

— Согласна, лучше забыть, — проговорила Даша.

— Я бы тоже, — вздохнул я. — Вот только не получится.

После того, как Гордей ушёл, мы с Дашей залезли на печь, готовясь ко сну. Даша была задумчивой и серьёзной, словно её что-то грызло изнутри, но все мои попытки узнать, в чём причина её дурного настроения, обернулись провалом — она молчала как партизан. Я решил, что её мучает страх попасть в лапы следственного отдела. Уснули быстро: дорога утомила нас обоих.

В следующие дни мы общались мало. Иногда болтали ни о чём, но в основном ехали молча, поскольку темы для разговоров, кажется, закончились. Мне хотелось поведать о прежней жизни в другом мире, но сделать это я не мог. Я прекрасно понимал, что свою тайну придётся унести в могилу. Даша тоже предпочитала помалкивать о своих приключениях. Как-то раз я спросил, почему она с такой неохотой рассказывает о походах в Сон. Она ответила, что многие вещи, увиденные там, вспоминать не хочется, как не хочется снова переживать те события даже в мыслях.