— Какой в этом смысл? — спросил я.

— Никакого. Смысла нет. Смысл вы создали сами в своей голове. Бытие бессмысленно, пустота бессмысленна, даже творение бессмысленно. Оно есть, потому что есть, потому что не может не быть.

— Ладно, допустим... — я решил зайти с другой стороны, ибо в словах Мастера не было ответа на интересующие меня вопросы. — Что я должен делать?

Мастер посмотрел на меня удивлённым взглядом.

— Что мне делать? — повторил я вопрос. — Ноэма просила уничтожать посвящённых. Она сказала, что они виноваты в появлении Мары. Я должен убивать посвящённых? Я должен остановить Хаос? Как остановить то, что грядёт? Как уничтожить то, что уничтожить невозможно?

— Сознание посвящённых стало чёрной дырой, которая исторгает мрак, — Мастер облокотился на перила и уставился вдаль. — Не знаю, когда это началось и как долго продолжалось, но сейчас мир находится на грани. Порядок нарушается, красота гибнет, энтропия растёт. Хаос близится.

— Значит, надо избавить мир от посвящённых?

— Надо? Кто сказал, что надо?

— Но если они — зло?

— А что такое зло? Разрушение? Нет, это не зло, это естественный процесс. Он неизбежен. Ничто не может существовать вечно.

— Но они же...

— Ускоряют распад, приближают Хаоса, — перебил меня Мастер. — Да это так.

— И я про то же, — сказал я. — Ускоряют. А оно надо?

— Знаешь, я много думал насчёт тебя. Вначале мне казалось, в твоём появлении здесь нет смысла. Всё придёт к своему финалу, и мир этот однажды закончит своё существование. Так какая разница, когда? Но вы, люди, хотите продлить свой век, хотите отсрочить конец. Видимо, поэтому ты и появился. Процесс ускорился сильнее, чем нужно. И ты его замедлишь.

— Меня сюда кто-то отправил?

— Нет, — замотал головой Мастер. — Твоё появление — лишь следствие естественных причин. Не более.

Слова Мастера были загадочны, но я всё понял. Я осознал свой путь и то, что должен сделать в этом мире. Рано или поздно судьба столкнёт меня с ситуацией, в которой не окажется иного выбора, кроме как принять свою роль. Таков естественный ход вещей, которому ничто не может препятствовать.

— Как мне выйти отсюда? — спросил я, но Мастера уже не было рядом.

Я вернулся в комнату, но и тут его не оказалось, как не оказалось и столика с самоваром. Зато напротив меня стоял парень в чёрном жюстокоре, расшитом золотом. Это был Даниил.

— Вот мы и встретились, — проговорил я. — Мне уже давно надо с тобой поговорить. Ты ещё злишься?

— Ты ответишь за всё, — процедил парень, выхватил шпагу и ринулся на меня.

Я достал саблю. Наши клинки скрестились, началась схватка. Мы кружили по залу, отбивая удары друг друга, звон железа эхом разносился под потолком. Мы нападали и защищались, но чем дольше продолжался поединок, тем больше я понимал, что мой противник владеет шпагой не хуже и не лучше меня. Он был моим отражением, и сколько бы я ни пытался сделать обманный манёвр, провести стремительную атаку или взять натиском, у Даниила всегда находилось, чем ответить. Как и мне — на все его приёмы. Он угадывал мои движения, я — его. Мы бились на равных. Он был моим отражением, он был мной. Я бы воспользовался чарами, но не чувствовал в себе магической силы. Она тут не действовала, и полагаться оставалось только на клинок.

Но вот я начал уставать, движения мои стали медленнее, реакция хуже. Но Даниил тоже выбился из сил. Он продолжал махать шпагой, но давалось ему это всё труднее и труднее. Однако, несмотря на усталость, ни он меня не мог достать, ни я его.

Остановились тоже одновременно. Опустив клинки, мы стояли и смотрели друг на друга, и тяжело дышали. Мы оба поняли: драться дальше смысла нет. Никто из нас не выйдет победителем из этой схватки, пусть даже она продлится целый день.

Даниил глядел на меня исподлобья. Глаза его сверкали ненавистью. Бессильная злоба обуревала парня. Я же не чувствовал к нему ненависти. Его злость казалась мне смешной и глупой.

— Быть может, стоит посмотреть правде в глаза? — заговорил я, немного отдышавшись. — К тому, что с тобой случилось, я не имею никакого отношения. Я не виноват в твоих несчастьях. Я сам жертва обстоятельств. Сколько раз тебе это надо повторить, чтобы ты понял?

Я думал, Даниил продолжит упираться.

— Тогда кто? — спросил он с вызовом. — Кто виноват в том, что ты забрал моё тело?

— А я знаю?

Мы снова уставились друг на друга. Прошла минута...

— Кто тебя хотел убить? — спросил я. — Братья? Гостомысл? Мне надо это знать. Надо понять, что делать дальше, понять, кто друг, кто враг. Всё слишком запутанно. На некоторые вопросы только ты можешь дать ответ. Помоги мне.

— Зачем? — Даниил всё ещё глядел на меня исподлобья, но злоба его утихла. — Какой мне в этом прок?

— Для всех в этом мире ты жив. За мной они видят тебя. В моих делах твои дела. Тебе всё равно, что твои родственники о тебе думают? Всё равно, кем ты станешь в их глазах? Теперь я — это ты, а мои поражения и победы — твои поражения и победы. И чтобы я не облажался, тебе придётся мне помочь.

— Допустим, — буркнул Даниил. — Что ты хочешь узнать?

— Кто тебя убил?

— Не знаю, — парень нахмурился и отвёл взгляд. — Я не знаю этих людей. В тот день я получил записку от Насти. Она хотела встретиться во Сне. Я пришёл в условленное место, и тут... — он не договорил, на лице его отразилась глубокая внутренняя боль — боль от предательства.