– Почему же? Мне показалось, что вы хорошо знакомы.

Не знаю, вправе ли я спрашивать, но думаю, раз Нимб переходит в разговоре на личные моменты, то и я могу на них в какой-то степени перейти.

– Слишком хорошо. Он типа мой брат, - заявляет Нимб, будто ничего особенного в этом нет, а меня данная новость шокирует, ну хотя бы потому, что тогда в галереи она смотрела на него вовсе не как на брата, и ревность ее вовсе не сестринская. Да и не похожи они абсолютно! Я даже предположить такого не могла!

************

– Брат?

– Вроде того. Сводный, - отвечает Нимб и смешно морщит нос.

Ах, так вот в чем дело... Они неродные.

– Мне пятнадцать было, когда его отец женился на моей матери. Галерея, которой управляет Карим, принадлежала его маме. После ее смерти он решил продолжить дело в память о ней. А так он готовится занять должность гендиректора в компании своего отца. Это кафе, - она обводит рукой помещение, - подарок Гаяса на мое совершеннолетие. Он хороший отчим. На удивление, всегда проявляет заботу и обо мне, и о маме, хотя я не ждала от чужого человека такого внимания.

На этом моменте я сглатываю, потому что сразу начинаю думать о своем "отчиме", от которого я тоже не ожидала такой "заботы" и "внимания".

– Кафе вообще мое, но мне поставили условие, пока не доучусь, управлять им мне не позволят, поэтому на время учебы, им занимается Карим, чему он, разумеется, не особо рад, потому что у него и без этого кафе работы по горло.

– Так вот почему "Кудрявый Ангел", - указываю на прическу девушки.
– Это в честь тебя кафе так назвали.

– Ага. Это все отчим. Он настоял. У него ведь дочь была. Примерно такого же возраста, как и я. Они вместе с матерью погибли в аварии. Может, из-за этого он так стремится заботиться обо мне и защищать. Я чем-то напоминаю ему дочь. А вот у Карима я столь трепетных чувств не вызываю. Скорее, он считает меня обузой.

Я замечаю, как нижняя губа Нимб вздрагивает, когда она говорит об отношении сводного брата к ней. Видно, что это сильно задевает девушку. Неудивительно, если у нее имеются к нему такие... эмм... не сестринские чувства.

– Что смотришь так? Хочешь спросить, нравится ли он мне как мужчина?
– вскидывает бровь Нимб. В этот момент официантка приносит наш заказ, что дает мне небольшую передышку прежде чем ответить. На самом деле, я не уверена, что хочу что-то спрашивать. Все эти запретные чувства... влечение, которого по сути не должно быть... мне и в собственной жизни подобных проблем хватает. Но Нимб даже не дожидается моего ответа, и как только официантка уходит, продолжает говорить:

– Осуждаешь, да? Многие осуждают такое. А я с ума схожу и ничего с собой сделать не могу. Это безумие какое-то. Как я только не пыталась избавиться от этого чувства, зная, что ни сам Карим, ни тем более наши родители никогда его не смогут принять, но не вышло, понимаешь? У меня не вышло. Разумеется, никто о моей любви к Кариму не знает, кроме тебя вот теперь. Ты тогда мне сказала, что с незнакомцем поделиться болью проще, черт, как же ты была права, - девушка вдруг всхлипывает и шмыгает носом.
– Я даже признаться никому не могу. Никому. И подругам тоже. У меня их всего две, и язык у них без костей. Может это опрометчиво, делиться секретами с незнакомкой, которая, к тому же, собралась работать в компании Карима, но это было мне очень нужно... Пойми, пожалуйста, очень нужно... Так что... ты... осуждаешь меня?

Я сочувственно обвожу девушку взглядом и раздумываю над ее вопросом. Осуждаю ли я ее? Как я могу осуждать ее практически за то же самое, что чувствую сама? Может, Рустама я не люблю, но меня влечет к нему. Сильно. И пусть я осуждаю и презираю себя за это, но мне совсем не хочется ощущать подобное в сторону Нимб. Думаю, ей самоедства хватает. Я ее фактически не знаю, но мне все равно жаль эту девушку.

– Вовсе нет. Не осуждаю, - отвечаю тихо.

– Спасибо, - шепчет она и отпивает немного сока из стакана. Сейчас она уже не выглядит такой уверенной и собранной, как в начала нашего разговора. Скорее, беззащитной и подавленной. Поразительно, как человек может меняться до неузнаваемости за считанные минуты.

Грохот входной двери кафе привлекает наше внимание, мы одновременно поворачиваемся и смотрим на вошедшего. Это Карим Гаясович. Трудно не запомнить такого мужчину, даже если видела его один раз. Он довольно красив, и я понимаю Нимб, что она не смогла оставаться равнодушной. Ну и сводный брат, это не одно и то же, что отчим. Мне кажется я в своих чувствах гораздо ужаснее.

– Помяни Дьявола...
– бухтит Нимб себе под нос.

*************

Карим Гаясович осматривает помещение, останавливается взглядом на мне, после чего переводит его на Нимб и начинает хмуриться.

Несколько шагов, и он уже стоит напротив нашего столика, не спуская глаз со своей сводной сестры:

– Ты должна быть в университете. Почему мне снова звонят и говорят, что тебя нет? И что с твоим телефоном, Нимб?

– Я... себя плохо чувствовала с утра...
– сразу встает в оборону девушка, тряхнув кудряшками.
– А телефон... разрядился, быть может. Я и не заметила. Волновался обо мне, Карим?

– Волновался о твоем образовании. С таким уровнем ответственности, ты еще хотела на работу ко мне устроиться?