Шрифт:
Не за что. А какие организации выбирают Милли и Уинни?
Милли обычно выбирает детские благотворительные организации. Уинни животных.
Я люблю твоих девочек. У них добрые сердца.
Они тоже любят тебя. Они отказались расплетать свои косички в душе. Я думаю, они хотят быть похожими на тебя.
Оу. Они спят?
Да. Наконец-то. Уинни потребовалось некоторое время чтобы заснуть. Я все еще лежу рядом с ней. Она убеждена, что под ее кроватью живут монстры, поэтому мне пришлось пообещать, что я буду спать сегодня с ней.
Я представила, как он лежит рядом с маленькой Уинни, и мое сердце забилось сильнее.
Бедная малышка. И какой хороший папа. Думаю, тогда я не буду писать тебе ничего грязного.
Подожди, я могу передохнуть. О какой грязи мы говорим? Типа слегка грязное? Или полностью грязное?
Я тихо рассмеялась, отправляя ответное сообщение.
Полностью грязное.
О, черт. Подожди. Я спускаюсь вниз.
Мой пульс начал учащаться. Я не собиралась писать ему ничего грязного, когда взяла телефон, и я никогда не делала этого раньше. Но у меня было много фантазий на его счет, а сегодня я чувствовала себя дерзкой и свободной, словно могла сделать все, что угодно. Прикусив губу, я выключила лампу и сняла футболку. Затем я вылезла из трусиков и поглубже залезла под одеяло.
Если я собиралась сделать это, я собиралась сделать это правильно.
Глава 18
Мак
Я спускался по лестнице так быстро, что споткнулся и чуть не упал лицом вниз. Убедившись, что входная и задняя двери заперты, я поспешил в свою комнату, закрыл дверь и стянул с себя рубашку.
Теперь я один. Ты здесь?
Я здесь. Я бы хотела, чтобы ты тоже был здесь.
Мои джинсы были уже тесными. Я расстегнул и снял их, прежде чем снова лечь на кровать. Затем я позвонил ей.
Она ответила, смеясь. — Я сказала, что буду писать тебе грязные вещи.
— К черту, — тихо сказал я, держа телефон левой рукой, а правой скользя по нижнему прессу. — Если ты собираешься говорить мне грязные вещи, я хочу услышать, как ты это делаешь. Так говори.
Ее смех стал знойным. — Такой властный.
— Тебе это нравится.
— Ты прав. Мне нравится, — прошептала она.
— Где ты сейчас находишься? Я взял свой член в кулак и позволил поднимающейся плоти проскользнуть сквозь пальцы.
— Я лежу в постели. И на мне нет ни кусочка одежды.
Закрыв глаза, я представил ее обнаженной под одеялом. — Почему?
— Потому что каждую ночь, когда я ложусь спать, я представляю, что ты рядом со мной. И что тебе нравится ласкать мою голую кожу.
— Это не все, что мне нравится делать с твоей голой кожей.
Она снова засмеялась, низким и звонким смехом. — Нет. Тебе нравится целовать меня. Я лежу здесь и трогаю все места на моем теле, где я хотела бы почувствовать твой язык.
— Сделай это сейчас, — потребовал я, моя рука теперь двигалась быстрее. — Прикоснись к себе.
— Где? — прошептала она. — Скажи мне.
— К груди. Животу. Твоим бедрам. Твоей киске. Я говорил низким голосом, представляя, как ее руки блуждают по ее телу.
Она застонала, и член в моем кулаке стал толще и тверже. — Это так приятно, — вздохнула она. — И возбуждаюсь просто слыша твой голос.
— Ты мокрая?
— Ты знаешь, что да. Потому что ты трахаешь меня своим языком.
Господи, я чувствовал ее вкус. Я чувствовал ее шелковистую, набухшую кожу на своем языке. Я слышал, как учащается ее дыхание. Я чувствовал, как напрягается и дрожит ее тело. — Скажи мне, чтобы я заставил тебя кончить.
— Мак, — задыхалась она. — Заставь меня кончить. О Боже, вот так. Мне нравится, когда ты делаешь это сначала мягко, так медленно и сладко, как будто не можешь насытиться.
— Да, блядь. Я боролся с собственным оргазмом, который грозил накрыть меня в любой момент.
— А потом ты делаешь это быстрее и сильнее, а мои руки находятся в твоих волосах, и я так сильно кончу для тебя…
Ее слова превратились в мягкие, умоляющие звуки, которые становились все громче и интенсивнее, и я представил, как она лежит с рукой между бедер, ее ноги раздвинуты, а тело пульсирует от удовольствия, когда она произносит мое имя снова, снова и снова.
Моя нижняя часть тела напряглась, и я толкнулся в скользкую руку.
— Мне нужно тебя трахнуть, — сказал я ей. Сейчас.