Как только я усадила их за стойку, в мою дверь постучали. Я взглянула на свой телефон, который показывал, что прошло чуть больше пяти минут с тех пор, как он написал, что приедет за детьми через пятнадцать минут.

Я подошла к двери, открыла ее, в коридоре стоял он, выглядевший беспокойным и взволнованным. Его волосы были в беспорядке, а руки сцеплены в кулаки. И все же как только я увидела его мое сердце бешено забилось.

— Они еще не закончили, — сказала я.

— Ничего страшного. Могу я поговорить с тобой?

Пожав плечами, я открыла дверь, чтобы он мог войти, но он покачал головой.

— Здесь, в коридоре.

— О. Я посмотрела на детей. — Хорошо.

Убедившись, что дверь не захлопнется, я вышла в коридор и закрыла ее за собой. Затем я прислонилась к ней спиной сложив руки. — Что случилось?

— Фрэнни. Он был не в настроении.

— Что?

— Прекрати это.

— Что прекратить? Я делаю то, что ты мне сказал — делаю вид, что ничего не произошло. Возвращаюсь к тому, что было раньше. Это ты злишься.

— Я злюсь, потому что… Он жестом показал туда-сюда между нами. — Все не так, как было раньше.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, хотя я точно знала, что он имел в виду.

— Раньше ты не игнорировала меня так. Ты не отказывалась смотреть на меня. Мы могли шутить и разговаривать.

— Может быть, мне не хочется шутить.

Он скрестил руки. — Почему?

Я решила быть честной. Притворяться было явно не по мне. — Потому что, Мак. Прошлая ночь значила для меня все, а для тебя — ничего.

Его руки разжались, и он выпятил свою твердую грудь. — Неправда. Это имело значение для меня, Фрэнни.

— Тогда почему мы должны делать вид, что этого никогда не было? Почему это не может произойти снова?

— Потому что слишком много сложностей. Ты знаешь, что я нахожусь в невозможной ситуации.

— Нет, не знаю. Вчера вечером ты спросил меня, какие шансы я бы использовала, если бы не боялась. У меня не было возможности ответить тебе тогда, но я скажу тебе прямо сейчас — я бы рискнула ради тебя.

Его лицо смягчилось, и его поза стала менее агрессивной. — Ты не знаешь, что говоришь.

Слезы затуманили мои глаза, но я улыбнулась. — Может, и не знаю. Может быть, я слишком молода и незрела. Может быть, я глупая, если думаю, что мы с тобой когда-нибудь сможем стать больше, чем друзьями.

— Ты не глупая, Фрэнни. И в другой жизни мы могли бы стать большим.

Я покачала головой. — Другой жизни нет, Мак. Это единственная, которую мы получили. Слушай, ты, наверное, постоянно занимаешься таким сексом, но…

У Мака отвисла челюсть. — Ты шутишь? У меня не было секса больше года. И прошлая ночь была чертовски потрясающей. Я весь день не мог думать ни о чем другом.

Став смелее, я оторвалась от двери и встала в полный рост. — Тогда я не понимаю, почему ты не можешь дать мне шанс. Я что-то чувствую к тебе, Мак. Чувствую уже давно — просто я была слишком напугана, чтобы действовать в соответствии с своими чувствами.

— Ты была права, ты не зря боялась.

Он подошел ко мне, и на мгновение мне показалось, что он собирается взять меня в свои руки. Но в последнюю секунду он потянул за ручку двери. Затем он сказал через плечо. — Не трать на меня свои шансы, Фрэнни. Мне нечего предложить тебе взамен.

* * *

Час спустя, я услышала стук в дверь, я рыдала без остановки уже двадцать минут. Ради всего святого, что теперь? Я схватила горсть салфеток по пути к двери и высморкалась, прежде чем открыть ее. В коридоре стояла моя сестра Хлоя.

Она собиралась что-то сказать, но увидев меня ее глаза расширились. — Матерь Божья, — сказала она. — Что с тобой случилось?

— Чего ты хочешь? — спросила я, немного резче, чем собиралась.

— Ну, я хотела спросить твоего мнения о новом дизайне этикеток, но, возможно, сейчас не самое подходящее время.

— Да.

Я снова подошла к коробке с салфетками, которая стояла на кухонном столе и вытащила еще одну.

— Что случилось?

Моя сестра вошла и закрыла за собой дверь.

«Ничего» вертелось на кончике моего языка, поскольку я обычно не доверяла ей в таких вещах, да и она мне, но пока я сморкалась, я подумала, какого черта? Может быть, у нас будут более близкие отношения, если я начну рассказывать ей об этих вещах. И, может быть, она что-нибудь посоветует.

— Ты никому не расскажешь, — сказала я.