68.

У Кати испортилось настроение. Вроде бы нужно было обрадоваться. С ней хотят работать. Но было в тоне у немца что-то такое, что настораживало. Ещё и позавтракать предлагает. Нет, понятно, что деловые завтраки у немцев — вещь обычная.

Весь вечер она не находила себе места. Терзалась вопросом, рассказывать ли Вадиму. Ему же может быть неприятно, что она встретится с другим мужчиной. Вот её же задело, что про Ветрова эта докторша упоминала. За живое задело. А с другой стороны, это же рабочий вопрос. Никаких личных взаимоотношений у неё с Ратковски быть не может.

Вадим не понимал, что происходит. Когда уходил с обеда, Катя была спокойна. Теперь её явно что-то тревожило. Фильм, который они смотрели, отвлек её от каких-то своих мыслей, но ненадолго. Она не заигрывала, не улыбалась. А только прижалась лбом к его плечу. — Катюш, — Вадим взял её лицо в ладони, мягко поцеловал, — Родная, что происходит? Что случилось, пока я на учёбе был? Тебя кто-то расстроил. Ты здорова?

Было видно, что Катя борется с собой, говорить или промолчать. — Катюш, ты если не хочешь, не говори. — Вадь, тут такое дело, — Катя решилась, — Со мной немецкое начальство той фирмы, где я работала, хочет обсудить перспективы сотрудничества. — Тебе надо вернуться в Москву? — Нет. Это будет здесь. Меня пригласили на деловой завтрак в пятницу. — На завтрак? И в чем проблема? — В том, что это мужчина. Молодой. И я не хочу с ним встречаться даже по деловому поводу у тебя за спиной. Я вообще не хочу ничего делать у тебя за спиной, понимаешь? — Катя всхлипнула. — Катюш, ну пойди ты на эту встречу. Раз начальство. Хочешь, я тебя отвезу. Вдруг действительно что-то важное.

Ветров с трудом удержал лицо и очень постарался, чтобы эта фраза прозвучала спокойным будничным тоном. Ревность накатила совершенно неконтролируемой волной. — Правда? Думаешь, сходить? — Катя задышала ровнее. — Когда это будет? — В пятницу. — Тогда отвезу тебя, а сам поеду в академию.

Катя прижалась крепче. Будто искала спасения от своих мыслей. Вадим обнял её, что есть силы. Проигрывал в голове все её фразы и интонации. Искал. Черт возьми, он искал хоть намёк на её интерес к другому мужчине. Стало противно от себя самого. Не было намёка. Не было ни тени театральности в её словах.

Все дни до пятницы Вадим был словно натянутая струна. Ждал. Где-то в районе затылка пульсировало. Будь этот немец хоть трижды замечательным, Катя его невеста. И что он будет делать, если Катины карьерные интересы не совпадут с планами переезда в Североморск?

Пятничным утром Ветров вызвал такси. Сказал название пафосной гостиницы в самом центре. Помог Кате выйти из машины. Попросил водителя две минуты подождать.

— Я пошла? — Катя обняла Ветрова, поправила ему форменный шарфик. — Иди. Увидимся в обед? — Конечно. Буду ждать тебя.

Вадим видел, как она вошла в гостиницу. Походкой королевы. Как подошёл к ней метрдотель. Кивнул. Проводил к столику у окна. За столиком сидел парень лет двадцати пяти, не больше. Он поднялся со своего места. Протянул Кате руку. Ветров замер. Нет, Катя пожала протянутую ладонь. И всё. Уселась на предложенное место. Строгая. Сосредоточенная.

Вадим вернулся в машину и поехал на учёбу. Перед глазами мелькали красные пятна. Ему было реально плохо. На лекции он не слушал. Крутил в руках карандаш и в результате сломал его в щепки. На заданный преподавателем вопрос ответить не смог. — Плохо, Ветров. — Виноват, товарищ подполковник. Досидел до перерыва. Домой даже идти не хотелось. Боялся застать там тишину. Достал ключи. Потом решил, что позвонит. И будь, что будет.

Дверь через несколько секунд открылась. Катя в его футболке, фартуке, резиновых жёлтых перчатках и с губкой для посуды. Ветров чуть не заорал от радости! — Вадька, поставь меня, у меня руки в химии. Подожди. Я сейчас. Катя вернулась на кухню. Зашумела вода. Вадим так и стоял одетый, прислонившись затылком к входной двери. — Вот. Вот теперь обнимай, — скомандовала Катя. Вадим подхватил, закружил, прижал. Уткнулся носом ей в шею. Прошёлся кончиками пальцев по тонкой цепочке, на которой висел его подарок. — Ты их совсем не снимаешь? — зачем-то спросил. — Конечно. И кольцо тоже. И обручальное не буду снимать. А ты будешь носить кольцо? — По технике безопасности не положено. Катя расстроенно опустила голову. — Я дома буду носить на руке. А в походе на цепочке на шее. Договорились?

У Ветрова внутри таяла бешеными темпами громадная ледышка. Было почти физически больно, как когда отогреваешь сильно замерзшие руки. — Как прошло? — спросил он, всё ещё волнуясь. — Нууу, мне предлагали перевод в университет в Мюнхене. Стажировку и последующую работу в головном офисе.

— Кать, ты подумай. Это действительно шанс. Работа мечты. Я тебя пойму.

Катя увидела, как нервно Вадим сглотнул. Неужели он и вправду думает, что она от него откажется?

— Вадим, ты меня сейчас не понял. Совсем. Я даже не рассматриваю предложение Хельмута Ратковски. — Почему? — Потому что люблю Вас, Вадим Андреевич. Я без тебя дышать не могу, мой Северный ветер. Понимаешь? Всё остальное — вообще не важно. Не имеет для меня значения. Да, это интересная работа. Но если нужно выбирать, то я выбрала. Ещё в шестнадцать лет. И потом ещё раз. Вот тогда, на причале, — Катя покрутила перед Вадимом ладошкой с его кольцом, — Кстати, лейтенант Попов прислал тебе фотографии?

Ветров думал, что он сознание потеряет, если Катя сейчас скажет, что выбирает немца и его сказочное предложение. Это было бы очень некстати. Упасть под ноги Кате в обморок. Она бы, не дай бог, пожалела бы его. Но Катерина сейчас смотрела на Вадима совершенно безмятежным взглядом человека, который давно принял решение. И это решение никак не противоречит его мыслям и мечтам.

Катя выбрала его. Жизнь с ним в гарнизоне за полярным кругом.

Ветров медленно опустился перед ней на колени. Обхватил за талию. Прижался лицом к её животу. И не выдержал. Заплакал от облегчения.