Как было Вадиму сейчас говорить ей о том, что он всё равно уедет? Что никакие "пожалуйста" к его великому сожалению не работают. Потому что его жизнь сейчас ему самому не принадлежит.

— Катюш, давай пройдёмся немного. Подышим. Тут у вас ещё золотая осень. — А там? — У нас снег пошёл двадцатого августа. Потом растаял. Сейчас около нуля. Видишь, я ещё в осеннем. Но на рейде ребята уже в бушлатах, конечно.

Они неспешно брели вниз по Гоголевскому бульвару. Вадим глянул на уличные часы. Есть ещё время. Смотреть на наручные при Кате не хотелось категорически.

Кате хотелось рассказать Вадиму про выходку Вербицкого. Но тратить на это драгоценные минуты она не стала. Потом как-нибудь. Они висела сейчас у него на локте, разглядывала профиль. Неправда, что он взрослый. Это всё в погонах дело. А без погон Ветров совсем мальчишка. Особенно когда улыбается. Вот как сейчас.

С Гоголевского свернули на Пречистенку. — Пойдём, тут всего квартал. Я покажу тебе школу, где я училась. Пять минут. У нас есть пять минут? Вадим кивнул. Ему было интересно своими глазами увидеть мир, в котором она живёт. Город, улицы и дома. Смотрел бы и смотрел на неё.

Около школы остановились. — Катюш, мне уже пора. Самолёт не будет ждать. — Беги. Ты знаешь, как добраться? — Сначала ты. Вадим поймал такси. Поцеловал Катю коротко, усадил в машину. Она назвала адрес родительской квартиры. Одна она этот день не переживёт.

Ветров постоял несколько секунд, глядя вслед удаляющемуся такси. Глянул на часы. И прибавив шаг, двинулся к метро.

45.

Пока ехала домой, Катя всё думала о ценности времени. Как быстро пробежало сегодня утро. И как совершенно иначе чувствовалось время рядом с Вадимом.

Сколько там им сегодня было отмеряно? Сорок минут? А будто отдельная маленькая жизнь прожита. И так тепло и радостно было оказаться у него в руках. Так сказочно — почувствовать Вадима рядом. Запах, тепло ладоней и нежность губ. Будто сон ожил.

Хорошо, что они увидятся уже совсем скоро. Сложно не гнать время вперёд. Не торопить стрелки. Не считать дни. Она обещала Вадиму этого не делать. Как же легко давать такие обещания! И как сложно выполнять.

Дом встретил запахами пирогов, звуками детской железной дороги и какой-то музыкальной игрушки. — Мам, я дома, — прокричала Катя с порога. Из кухни выскочила Лёля с Соней на руках. — Привет! Что случилось? На тебе лица нет, — Поставила малышку на ноги, — Беги к Катюше.

Катя обняла сестрёнку. Маленькие ручки обвили шею. Сонечка заговорила на своём языке быстро-быстро. Рассказывала, что и как у неё тут было. Прижимая у себе Соню, Катя вдруг разрыдалась. Второй раз за сегодня. Лёля уже заваривала мяту.

— Душ примешь? И приходи. Поедим. Я булок с корицей напекла. Расскажешь?

Катя кивнула. Отпустила Соню. Пошла в ванную. Понюхала руки. Они пахли парфюмом Ветрова.

Слезы снова неконтролируемым потоком полились по лицу. — Катя! У тебя всё в порядке? — раздался стук в дверь — Катюша, открой, пожалуйста.

Катерина щёлкнула замком. На пороге возникла испуганная Лёля.

— Мам, я не могу…, - Катя опустилась на край ванны, — Я не могу вымыть руки. Они Вадимом пахнут. Он приезжал. Буквально на полчаса. И улетел. Я так просила, чтобы он остался. А он…

Лёля обняла Катерину, гладила по голове, успокаивая. — Это самое сложное, дочь, отпускать. Даже ждать не так трудно. А вот от себя оторвать и дать возможность спокойно делать свое дело иногда почти невозможно. Представь только, каково ему. Ведь вырвался. Пусть даже на полчаса. И знал, что должен тебя оставить. Думаешь, ему легко это далось? Цветы вот, смотри, какие. На тебя похожие. Правда? Мне твой папа первые дни дарил оранжевые. Представляешь?

Катя снова всхлипнула, улыбнулась. Лёля никогда не делилась подробностями их с папой романа. А тут вдруг такие милые детали.

— Мам, это ещё не всё. Миша приходил к Университету. Он так странно себя вёл. И я не понимаю, в чем я перед ним виновата.

Катя пересказала разговор с Вербицким. — М-да, неприятно. Надеюсь, Вадиму не нажаловалась?

Катя помотала головой. — Хотя хотелось, ей богу. Вадим ещё спросил меня, не должен ли он кого-то убить. Как чувствовал. Между нами будто струна натянута. Понимаешь? — Понимаю. Катюш, дальше проще не будет. Это вы месяц, как расстались. И скоро ты полетишь. А потом, если он в Арктику уйдёт на два месяца. Или в кругосветку. И ты пока дома живёшь. Замуж, признавайся, звал уже? — Пока нет. Думаешь, позовёт? — Почему-то уверена. — Мам, как же быть? Я без него никак… — Вот и не надо без него. Как говорит бабушка Мила, Господь управит. Может быть будет казаться, что весь мир против вас. Но, знаешь, что я рядом с твоим папой поняла? Когда человек — твой, то ты просто идёшь за ним. Просто идёшь. Рядом.

46.

"Большая семья", как шутливо называл всех Александр Евгеньевич, была в сборе. Праздновали, как обычно, вместе все дни рождения. Лёлин, папин и тёти Даши. На старую дачу на Дмитровку приехали и старшие Кузьмины.

Катя радовалась всем таким родным для неё людям. Дядя Федя Вашкин снова с пирогами. Куда ж без них. Так вкусно, как у него, ни у кого все равно не получается. Светка с Риткой — подруги по дачным забавам. Все уже взрослые совсем. Но нашли время.