Катя улыбнулась про себя. Норд — северный ветер, как же это про Вадима точно подмечено. Он будто часть своего корабля. Деталь, без которой ничего не работает должным образом.

После обеда стали собираться в Дом офицеров. Лёля, уложив Соню и Игоря на дневной сон, суетилась вокруг Кати. Александр Евгеньевич хмурился. — Пап, что такое? Тебе не нравится, как я выгляжу? — Мне то как раз очень нравится. И боюсь, что не мне одному это сегодня западет в душу. Эх, надо было ружье купить. — О, Господи, Шур, ружье то тебе зачем? — всплеснула руками Лёля. — Кавалеров отстреливать, — буркнул Кузьмин и уткнулся в чтение статьи в интернете. — Мам, а локоны? Выдержат? — Кать, конечно. Обязательно. Три дня не обещаю, но до вечера точно. — А потом карета превратится в тыкву? Эх, мне бы твои кудри! — Катюшка, Катюшка, какая ж ты красавица. Иди, давай. Веселись. Если что — дед рядом. Прикроет. Разговоры не слушай. А то собака лает, ветер носит. Тут новостей мало, вот и перетирают между собой всё до мелочей. И тебя обсудят. А мы с тобой после их тоже обсудим. Иди.

В фойе было людно. Но толпа расступалась перед солидной фигурой Склодовского.

Он помог жене и внучке снять плащи и переобуться. С восторгом глянул на обеих. — Пойдёмте, мои девочки. Надо выпить шампанского. — Вов, не рано Кате то? — Ей замуж может и рановато, а шампанского в праздник — в самый раз. Один бокал даже нужно. Для правильного цвета лица.

Кате и шампанского было не нужно. Голова чуть кружилась. Глаза блестели. Румянец то приливал к щекам, то убегал куда-то. Но все же она приняла от деда фужер. И они втроем выпили за праздник. За соседними столиками буфета их тост горячо поддержали.

— О, смотри, Кать, "Команда плохой погоды" пожаловала, — дед указал на вход. В фойе появились младшие офицеры. — Метеорологи? — Неее, это с "Тайфуна", "Вихря" и "Урагана" ребята. Катя захихикала. Она никак не могла привыкнуть к местным прибауткам и понять точный смысл некоторых слов. — Мы пойдём потанцуем. Не заскучаешь? — Нет, конечно. Идите. Ба, ты такая красивая, — шепнула Катя на ухо Людмиле Викторовне.

Склодовские пошли в центр зала, явно привлекая к себе внимание. Медная шевелюра Владимира Максимовича, его массивная фигура и хрупкая, изящная и элегантная Людмила Викторовна.

Катя осталась стоять в одиночестве, разглядывая гостей.

— Слышали, Ветров то в Калининград переводится. Катя напрягла слух. — Да, повезло Веронике. Выберется уже с северов наконец.

Катя думала, что её сейчас стошнит. Какая ж она дура! Вырядилась! Ладони мигом стали липкими.

Тут в группе беседующих присоединилась ещё одна молодая женщина. — О, Вероника, а где Витя твой?

Витя? Какой Витя? У Кати трещала голова. Слезы подкатывали.

— Да они с Вадимом пошли в буфет. Шампанское принесут. Вадим же вчера только из похода. Они месяц не виделись.

Женщины ещё смеялись, что скорее всего в буфете братья Ветровы возьмут совсем не шампанское, а коньяк или ещё что-то крепче шипучки.

Катя была готова сползти по стенке. Особенно когда увидела две почти одинаковые высокие фигуры в форме.

Но в этот момент откуда-то сбоку появился лейтенант с "Разящего", тот, который доктор. Уже без усов. И, кажется, одной звездой на погонах больше. — Добрый вечер. Вы позволите Вас пригласить? — протянул руку.

Катя была настолько не в себе, что кивнула невпопад. И пошла танцевать под какую-то фокстротную мелодию со старлеем. Бабушка с дедом, завидев их пару, заулыбались.

— Меня Артём зовут. Артём Селиванов. А Вы Катя, я знаю. Вы у нас на корабле были пару лет назад. Катя снова кивнула.

Танцевал Селиванов неплохо. Вёл партнершу уверенно. Катя старательно переставляла ноги. На каблуках она была с ним практически одного роста. Щеки у Кати горели. Но повернуться и посмотреть на Вадима сил не было никаких.

Фокстрот быстро кончился. После небольшой паузы зазвучал вальс. Катя беспомощно заморгала. Её партнёр, наверное, подумал, что ей не с кем танцевать. А может быть она не умеет. — Вальс? Хотите, научу Вас? — Селиванов снова протянул руку. — Боюсь, Екатерина Александровна обещала вальс другому, док. Так что извини, Артём Сергеевич, — эту насмешливую интонацию в голосе Катя ни с чьей спутать не смогла бы даже в коматозном состоянии.

33. У неё за спиной стоял Ветров. Оставалось повернуться. И посмотреть ему в глаза. Собственно, за этим и приехала.

Время растянулось, как в замедленной съёмке. Катя даже хотела зажмуриться. Но, вдохнув полной грудью, повернулась. Подняла глаза. И встретилась с ним взглядом.

Это было похоже на прыжок со скалы в холодную воду. Кинуло в дрожь, потом в жар.

Расплавленным оловом были сейчас глаза Вадима Ветрова. Ни тени насмешки во взгляде. Голова у Кати была абсолютно пуста. Ни одной мысли. Одни ощущения.

Вадим ждал, какой же будет его собственная реакция на Катю. Вдруг это ему почудилось и просто намечталось, что он испытывает к этой девушке какие-то особые чувства.

Едва Ветров заметил её, такую нежно-воздушную в голубом платье с золотистым поясом, сердце загрохотало, как корабельные орудия. Он перестал слышать, что говорил ему брат. Не увидел, как с ним здоровались знакомые. Фокус зрения был минимален. Катя Кузьмина.

Потом в этот слайд ворвался совсем некстати его же собственный подчиненный. Селиванов, твою ж медь! Но внутренний локатор эмоций, сейчас тонко настроенный на считывание Кати, практически молчал. Значит, Артём Сергеевич, придётся тебе подвинуться. Девушка на тебя не реагирует.