— А что, давайте сходим посмотрим, как корабль встречают? Можем сверху. Чтоб оркестром Соню не напугать, — предложил Александр Евгеньевич, — Кать, пойдёшь с нами? Или ты рисовать собиралась? — Я пойду. Только издалека. Там на причал же родные приходят. Зачем глазеть, людей смущать.

Пока собиралась, Катя очень старалась дышать ровно. Нельзя, чтобы узнали, как она волнуется. Руки тряслись, пуговицы никак не попадали в петли.

— Катюш, помоги мне утку завернуть! — Бегу, ба! Катя помогала упаковывать утку и отдельно большой поднос. — Завтра все экипажи, которые не на дежурстве, будут в Доме офицеров флота, — прощупывала почву Людмила Викторовна. Катя, не поднимая глаз, оборачивала утку фольгой. — Выберешь себе кавалера, какой понравится. Вот увидишь, все от тебя завтра глаз не смогут отвести. — Ну, ты скажешь, бабуль. Это от тебя завтра нельзя будет отвести глаз! — обняла её Катя.

"Разящий" медленно подходил к причалу. Там уже было полно народу. Начальство, штабной офицер с жареным поросенком на подносе, оркестр и семьи. Простых зрителей тоже хватало.

Вадим стоял на палубе. Ему рапортовать о прибытии. Вахтенные готовились отдавать швартовы. Ветрова никто не встречал, кроме разве что начальства. Доктор, вон, закрылся у себя. Чтоб не так обидно было. Командиру, хочешь, не хочешь, надо быть тут.

Здоровенную фигуру Склодовского было сложно не заметить. Они с женой что-то перекладывали в сторонке.

Когда контр-адмирал повернулся, у него в руках оказался поднос. А на нем запечённая утка. Так вот кто готовит его экипажу! Жена контр-адмирала!

Взгляд прошёл по очертаниям города. Летом сопки зелёные, небо прозрачное. Дома, рассыпанные по берегу, кажутся яркими коробочками.

На одной из верхних площадок было видно тонкую фигуру в белом платье. Порыв ветра подхватил девичьи волосы. Ветров аж зажмурился на мгновение. Но фигура не исчезла.

Вадим, у которого было ещё несколько минут, пока они пришвартуются и спустят трап, напряг зрение, что есть силы. Рядом с девушкой мелькнула рыжая шевелюра. Крупный мужчина, маленький мальчик с флажком и детская коляска. Значит приехала. Катя Кузьмина. Значит встречают его. Пусть вот так.

С сопки было отлично видно и залив, и причал. Доносились звуки военного оркестра. Дедушку с бабушкой тоже было видно. Катя металась взглядом по палубе подходящего "Разящего". Сейчас у неё не было бинокля. Среди офицеров легко нашла Ветрова. На мгновение показалось, что он смотрит прямо на неё. Захотелось запрыгать и замахать руками.

И не ей одной. Игорек издал радостный вопль и стал изо всех сил размахивать белым флажком с синим перекрестием.

Катя видела, как легко и уверенно сбежал по трапу Ветров. Как докладывал начальству. Потом они с офицерами принимали подносы с подарками. Как жал ему руку Владимир Максимович.

Потом стал спускаться на берег весь экипаж. Кинулись на шеи любимым мужчинам жены и девушки. Отцы, пришедшие из похода, подкидывали вверх своих детей.

В этот момент Кате отчаянно захотелось быть там. На причале. И висеть на шее у Вадима. Чтобы он кружил её вот так же, как сейчас кружит свою беременную жену тот капитан-лейтенант. Чтобы прижимал к себе и целовал, не стесняясь. Но Ветров стоял в стороне рядом с начальством, глядя на свой экипаж и прощаясь с каждым за руку.

Слёзы были очень близко. Лёля подошла сзади. Обняла. — Катюш, знаешь, я много раз встречала корабли. И когда папа из похода приходил. И потом просто любила вот отсюда смотреть. И всегда плакала. Однажды даже с температурой слегла. Тогда лодка аварийная вернулась. И не все живы были. Когда приходит корабль, и все целы, это всегда особое событие. Будто часть тебя возвращается. И неважно, знаешь ли ты кого-то из экипажа, или нет.

32. День ВМФ начался в доме Склодовских как обычно. Парадной скатертью и праздничным завтраком. За окном бушевал ветер. Штормило так, что парад кораблей отменили. Корабли ввели на рейд.

— Дед, а как же бал? — Катя не утерпела. — А бал, Катюш, никуда не денется. В Доме офицеров точно сухо и тепло. Крышу в прошлом году ремонтировали. В буфет, я вчера слышал, завезли шампанское и коньяк. Ах, да, ещё пирожные. Шести видов. А парад будет на Приморской площади. Только одевайтесь тепло. Плащ-палатки, Мил, дай всем.

Катя оделась совсем не по-парадному. Главная задача — не замёрзнуть и не промокнуть. К началу парада как-то и дождь утих, и ветер. — Так бывает. Тут у нас и снег летом пойти может, — объяснила Людмила Викторовна. Они устроились поближе к ограждениям со стороны трибуны, чтобы Игорю видно было. Лёля с Соней остались дома.

Один за одним шли парадные расчёты. Сначала наземные службы. Потом ПВО и палубная авиация. Последними — экипажи кораблей. Ведущий объявлял каждый парадный расчёт и командира. Катя вглядывалась в начало каждой "коробки".

— В парадным строю экипаж миноносца "Разящий". Командир — кавалер ордена Мужества, капитан третьего ранга Ветров.

Катя замерла. Застыла на месте. Перестала дышать. Вот они. Приблизились к трибуне. Вадим отдал какую-то команду. Приложил руку к фуражке.

Чеканили шаг по Приморской площади моряки "Разящего". Такие уже знакомые. Вон тот капитан-лейтенант, у которого жена беременна, а вон в середине кок Музаферов. Только погоны уже мичманские. Матросы, конечно, другие.

— Ветрова то свои Нордом называют, слышали? Порядок, говорят, у него, как в старые времена, — обратился к Людмиле Викторовне отставной офицер в форме капитана третьего ранга, — У меня на "Разящем" внук служит. Лейтенант Попов. Бабушка Мила кивала, будто действительно знала всех офицеров со всех кораблей.