— Ты считаешь себя?

— Всегда. Но я защищу твою добродетель, не волнуйся.

— Это не очень хорошая идея.

Его рука находит мою и сжимает ее.

— Нет. Совсем нет.

Даже среди моей грусти, мой пульс снова участился.

— Тогда почему ты здесь?

— Ты всегда задаешь мне вопросы, на которые у меня нет ответов. — Он звучит растерянно.

Проходят минуты. Рука Джакса обхватывает мою, успокаивая меня, несмотря ни на что.

— Что с нами происходит? — шепчу я про себя.

— Я бы тоже хотел знать ответ на этот вопрос. Но если честно, я до смерти боюсь узнать.

Мои глаза тяжелеют, пока я слушаю ритмичный звук дыхания Джакса. Я борюсь с бессознательным состоянием и проигрываю в борьбе. Рука Джакса возвращается к моим волосам, перебирая пряди в течение, кажется, целого часа.

Джакс оставляет после себя нежнейший поцелуй у основания моей шеи.

— Я бы хотел ненавидеть тебя. Но вместо этого ты нравишься мне еще больше. Ты притворяешься таким цельным человеком, но ты сломлена и повреждена, как и я. И самое худшее то, что я хочу знать и твои испорченные части. Я хочу соединить их со своими и посмотреть, что у нас получится. Так что я не знаю, бежать ли мне в противоположном направлении или умолять тебя дать мне шанс, несмотря на то, какой задницей я был. — Шепчет он.

О, Боже. Он думает, что я сплю.

— Но больше всего я не хочу быть трусом. Я не храбрый. К черту. Если бы я был смелым, я бы встретил свое будущее ради тебя. И, черт возьми, если это не беспокоит меня больше всего на свете. У тебя есть сила, чтобы все изменить.

Я не знаю, что он говорит дальше. Хотя пытаюсь не заснуть, усталость побеждает, и мои глаза снова закрываются.

Джакс наблюдает за мной со своего места на диване, когда я выхожу из своей комнаты.

— Мне нужно поговорить с тобой о прошлой ночи.

Я боюсь того, что он хочет сказать, но набираюсь смелости и сажусь на диван напротив него, как взрослый человек. Мои глаза пытаются найти в комнате точку, на которую можно было бы уставиться, но он встает и садится рядом со мной.

Я остро ощущаю его тело: от него волнами исходит потрескивающее электричество, оставляя мурашки на моей коже.

Эти руки были на мне прошлой ночью, обнимали меня, заставляя чувствовать себя в безопасности.

— Как часто тебе снятся кошмары?

— Уже не часто. — Я избегаю его взгляда.

— И это было из-за того, что я выключил свет? — его голос притягивает мои глаза обратно к нему, как корабль ищет маяк в штормовую ночь.

— Я не люблю темноту.

Его брови сходятся вместе.

— Я понятия не имел.

— Мы не совсем лучшие друзья.

— Я и не хочу ими быть. — Ворчит он себе под нос.

— Да, но у тебя характер кактуса, так что мне тоже не очень интересно.

Уголок его губ приподнимается.

— Не могу сказать, что я слышал это раньше.

— А «член» звучит более знакомо?

— Ты назвала меня членом? — он насмешливо задыхается, вцепившись в невидимое жемчужное ожерелье.

— Член. Козел. Pinche pendejo.

Джакс закрывает мне рот ладонью, в его глазах отражается легкость, которую я хотела бы видеть чаще.

— Прекрати. Мои девственные уши этого не выдержат!

Я открываю рот и покусываю его палец. Кто я, и почему я это сделала?

Джакс убирает руку от моего рта. Его большой палец ласкает мою нижнюю губу, пока он смотрит на меня, с желанием и чем-то еще, притягивая меня к себе.

Я в такой жопе, что даже не знаю, что делать.

Джакс отстраняется, прежде чем я успеваю осознать, насколько приятны его прикосновения.

— Ты просишь меня притвориться, что мы никогда не целовались, но мне сейчас чертовски трудно это сделать.

— Потому что я укусила тебя за руку?

— Потому что ты смотришь на меня так, будто это именно то, чего ты хочешь. Pinchependejo Он проводит костяшками пальцев по моей щеке.

Мое тело оживает, как будто я коснулась электрического забора.

— Тебе нужно остановиться.

— Проблема в том, что я больше не хочу. Избегать тебя — утомительно. — Он прижимает меня к своему твердому телу, пока его глаза ищут моего разрешения.

Мои глаза закрываются в тот момент, когда его рука касается моей щеки. Его губы касаются моих, неуверенно и испытующе. Мягкий поцелуй — это не то, чего я ожидала от него; он шокирует, но в то же время бодрит, и сопротивляться ему невозможно. Настолько, что я забываю о том, кто мы есть, и отдаюсь моменту.