Твари начали разбредаться. Ни одна из них не направилась в нашу сторону, но все разошлись в разных направлениях. Озеро вновь потухло, стоило только последнему Люминисцену скрыться в тени леса. Я с Дикой вновь не сговариваясь вернулись на глубину своих гамаков, в потрясённом состоянии дожидаться наступления рассвета, до которого впереди ещё простиралась целая бессонная ночь.

Этой ночью я, кажется, впервые в жизни пережила по-настоящему животный страх. Я переживала его вплоть до того момента, когда, в процессе наблюдения за небом, перетекающим из чёрной палитры в фиолетовую, услышала шорох со стороны соседствующей с моей ветки.

День 12.

Резко примяв рукой край своего гамака, я увидела Дикую уже сидящей на своей ветке и смотрящей в моём направлении. Наши бессонные взгляды встретились.

– Не чокнулась? – сразу же присвоила себе право первенства на озвучивание этого вопроса она.

– Нет. А ты?

– И я нет.

– Классно, – отпустив край гамака, я резко села и потянулась к основанию своей ветки.

Где-то в лесу запела полукрикливым голосом будто сошедшая с ума птица. В предрассветных сумерках её голос звучал устрашающе, но не так устрашающе, как звучало ритуальное пение Люминисценов. По моей коже пробежались мурашки…

Усевшись впритык к широкому стволу спасшего нас этой ночью Сонного дерева, я с облегчением выдохнула – ночь сходила на нет, чернота обещала скоро вытесниться серостью, после чего мы сможем пройти через лес… Ведь прежде могли… Значит… Раз раньше могли, значит и сейчас сможем…

Я резко замерла, внезапно нащупав в своей душе странное чувство. Что это? Страх? Я что же, как и остальные обитатели Паддока теперь буду шарахаться от одного только упоминания о Тёмном лесе? Нет, так нельзя… Но так, похоже, есть… Я поспешно сжала дрожащие кулаки. Очевидно, с этим придётся что-то делать… Оставлять просто так нельзя… Сегодня по пути в лагерь мы встретимся с Люминисценом, хотя бы с одним, обязательно должны встретиться, как обычно. И при этой встрече я обязательно пойму, что не боюсь эту тварь, потому что я для неё являюсь слепой точкой… Почему я ею являюсь?.. Почему ею является Дикая?..

– В позапрошлую ночь, когда мы в первый раз застряли в этом лесу на ночь, голубоватые огоньки исходили именно со стороны озера. Выходит, источники того свечения – Люминисцены, – начала рассуждать вслух Дикая.

– Стоп… Ты хочешь сказать, что в предыдущий раз поняла, что что-то происходило именно у озера, и поэтому подстроила эту ночёвку?

– Логику твою, видимо, тоже немного отморозило в твоей криокапсуле. Ау! – охотница пощелкала пальцами перед моими глазами. – Как я смогла бы подстроить нападение на нас стаи волков? Я повела нас на озеро со слабой надеждой найти здесь что-нибудь, что смогло бы объяснить мне происшествие, свидетелями которого мы стали во время нашей первой ночёвки в Тёмном лесу. Сегодняшняя же ночёвка организовалась сама. Счастливая случайность.

– Счастливая? Мы могли стать жертвами. Возможно, я даже поседела за эту ночь, но из-за краски на моих волосах этого не видно.

– Мысли шире.

– Да знаю я о чём ты… – Я неосознанно, до боли прикусила нижнюю губу. – Судя по тому, как методично они проводили ритуал, эти существа разумны.

– Едва ли сухопутные, безжаберные существа могут быть способны задерживать дыхание под водой на целый час. Хотя такой вариант, конечно, может присутствовать, но я бы на него не ставила. Они зашли в явно искусственно светящееся озеро и пропали в нём на целый час, из чего рождается вопрос: куда они уходили? Ведь если они уходили, значит есть какой-то проход… – Брови Дикой сдвинулись к переносице. – Нам необходимо проверить.

– А если проход открывается только по ночам?

– Тогда нам будет сложнее.

– А если для открытия прохода необходимо принести жертву? – я ещё не договорила это предположение, как по моей коже побежали неприятные мурашки и на спине ощутился неподдельный холод.

– Тогда нам будет ещё сложнее. – Я только открыла рот, чтобы выдать ещё одно неприятное предположение, но Дикая сразу же оборвала меня. – Давай без устрашающих вариантов, окей? Будем строить догадки на основе того, что выясним, а не на том, чего готовы бояться. Плавать ты, вроде как, умеешь. Ныряешь хорошо?

Мы решили заходить в озеро подальше от того места, где Люминисценами совершалось жертвоприношение Блуждающего. Раздевшись до нижнего белья на плоских валунах, мы уже несколько секунд как молча стояли и гипнотизировали прозрачную водную гладь. Рассветные оранжевые лучи солнца вот-вот обещали соскользнуть с макушек деревьев в озеро, где-то в небе заливалась трелью ранняя пташка. Почесав правую голень левой ногой, я вздохнула:

– Это может быть небезопасно уже только потому, что в озеро явно попала кровь Блуждающего. Люминисцены покрывали себя ею перед заходом в воду.

– Заразиться можно только в случае укуса Блуждающим. Даже если тебе в рот попадёт его кровь – не заразишься. А в этом случае его кровь смешалась с водой… Считай, что растворилась. Не заразно… – Она немного помолчала. – Вон, смотри, в центре рыба спокойно плескается, не всплыла брюхом кверху. А прямо под нами головастики копошатся и водомерки бегают по воде. Значит, вода живая. И потом, вспомни, что две ночи назад мы уже слышали ритуальное пение Люминисценов со стороны этого самого озера. Похоже, что Люминисцены здесь регулярно занимаются жертвоприношениями, а это значит, что мы уже плавали в озере, в котором растворилась кровь Блуждающего.