Гости императора, разумеется, обратили на нее внимание. Она успела заинтриговать их, вызвала устойчивый интерес, однако воспитание и традиции не позволяли этим людям подойти к ней, чтобы представиться и заговорить. Не здесь, - в императорском дворце, - и не сейчас. Вечером, на балу, это, скорее всего, будет приемлемо и уместно, вот тогда и начнутся перекрестные знакомства. Однако для герцогини Перигор никаких проблем с этикетом, по-видимому, не существовало. Она неспешно, но целеустремленно пересекла приемный зал и подошла к «золотой» девушке.

– Здравствуйте, сударыня, - сказала она приблизившись. – Мы не знакомы, и представить нас друг другу некому. Поэтому давайте сделаем вид, что мы никоим образом не нарушаем правил приличия.

Зандер услышал ее почти на пределе своих возможностей и поспешил подойти ближе. Его заинтриговало начало разговора, и он хотел услышать его продолжение.

– Давайте, так и сделаем, – Голос у «золотой» девушки оказался чистым и сильным, грудного регистра. Красивый, но прохладный.

– Я Мария Перигорская, - представилась герцогиня.

– Вот как? – без улыбки ответила «золотая» девушка. – Мы с вами дальние родственники, герцогиня. Я Габриэлла Мишильер.

– Действительно родственники, - вполне искренно и с очевидной теплотой в голосе удивилась Мария. – Надо же! Но как же так вышло, что я вас не знаю?

– В людских обычаях много разнообразия и несуразностей, - ответила на латыни девушка из клана Мишильер. – Мой отец желал, чтобы я оставалась в безвестности. Потом он умер, и брат забрал меня к себе.

– Так вы здесь никого не знаете?

– Я одинокая волчица, - сказано без иронии, словно бы, так все и обстоит.

«Одинокая волчица? Мило!»

– А ваш брат, кто он? – продолжила выпытывать важные подробности еще больше оживившаяся герцогиня Перигор.

– Он тан клана Мишильер, Тристан.

«Вот оно! – понял Зандер. – Она сестра тана. И, значит, этот черноволосый, он…»

– Вы сестра тана? – уточнила Мария Перигорская.

– Да.

– Какой же титул вы в таком случае носите?

В любой достаточно древней и знатной семье всегда есть пара-другая титулов попроще. Чаще всего не наследуемых, но, тем не менее, широко используемых братьями и сестрами основного наследника. Так что вопрос Марии Перигорской был вполне уместен.

– Скорее всего, я княжна, но на самом деле мне титул не нужен, - впервые улыбнулась Габриэлла Мишильер. – Я Э клана Мишильер.

«Боги! – подумал Зандер с откровенным ужасом. – Ей действительно не нужны титулы. Она коннетабль клана!»

Марию Перигорскую ее слова тоже смутили. Юные девушки обычно не бывают коннетаблями.

– Возможно, мы могли бы подружиться, - предложила она, переборов волнение.

– Полагаете, это возможно? – нахмурилась Габриэлла.

Она производила странное впечатление. Выглядела, как избалованная аристократка, но говорила с выраженным простонародным акцентом. Однако временами она, по-видимому, забывала, что всего лишь простушка из провинции и, тогда, с ее произношением происходили разительные перемены.

«Никакая она не провинциалка, - решил Зандер, понаблюдав за ней пару минут. – Просто ее отец готовил для клана хладнокровного убийцу, и ему было все равно, девочка она или нет. Потому и одинокая волчица!».

– Давайте попробуем.

– Это так великодушно с вашей стороны, - неожиданно улыбнулась Э’Мишильер, и улыбка у нее на этот раз получилась вполне искренняя, а заодно, как отметил Зандер, она забыла на мгновение про свой простонародный говор и произнесла последнюю фразу по всем канонам высокого франка.

– Ну, что вы! – возразила Мария. – В обществе не так уж много тех, с кем мне хотелось бы дружить. Вы где живете?

– Я живу с братом, - Габриэлла снова вернулась к своему не лишенному очарования произношению, но говорила, кажется, вполне искренно. – В палаццо Коро. Я приглашаю вас к нам в гости, скажем, в пятницу вечером. Как смотрите?

– А ваш брат?..

– Вас приглашаю я.

– Но что скажет его супруга?

«Хитрый ход! – отметил Зандер.
– Но, увы, вполне предсказуемый».

– Он не женат. На данный момент именно я исполняю роль главной женщины клана.

– О! – улыбнулась Мария. – Так он будет участвовать в Турнире?

– Нет, - усмехнулась в ответ Габриэлла. – И не спрашивайте меня, почему. Не хочет, значит, не будет. Он всегда делает лишь то, что считает правильным, и поэтому он такой, какой есть.