— Митяй, ты же знаешь, я к Разумовским со всем уважением! Вам ничего не грозит.

— Охотно верю. Помнишь, маман тебя пыталась защищать от окружающих? Оказывается, это, наоборот, других от тебя защищать надо!

— Ой, не делай мне смешно! Я белый и пушистый!

— Ну да, ну да… То что ты блондин, никто и не спорит. А в каком месте пушистый???

— Митя, вот все бы тебе опошлить! Ты же не девушка, чтобы тебе показывать? Окружающие не поймут-с.

— Сам пошляк! Я вообще-то имел ввиду твою душу!

— Что имею, то и ввиду! Но, я тебе признаюсь, девушки мне больше нравятся!

— Чур меня! … А ты здесь ночевать останешься или к себе рванешь?

— Хочу остаться. Завтра конкурс рано начинается. Не хочу опоздать из-за пробок. Лучше здесь высплюсь.

— Счастливчик! Сомневаюсь, правда, что тебе дадут выспаться… А меня вот маман не отпустила, сказала чтобы дома ночевал.

— Почему счастливчик? — я подозрительно посмотрел на невинную морду лица Митяя, в глазах которого прыгали искры едва сдерживаемого веселья.

— Так известно, почему. Все женское поголовье решило остаться в общаге на ночевку. А здесь все люди взрослые, разделения общежития на мужскую и женскую части нет. Только двухместные номера делятся на мужские и женские. Представляю, что ночью в общаге будет!

— Бля-я-я!

— Да ладно тебе стонать! Держись, новик, эмеритом станешь!

Закончился первый день конкурса. Митя со своими друзьями из питерской тусовки разъехались по домам, а я потопал получать номер перед ужином. Получив ключ от обычного двухместного номера у девочек на рецепции, пошел в соседнее здание общежития. Внутри, на удивление, оказалось вполне прилично — на три звезды минимум. На месте вахтерши несли службу две безопасницы, которых я уже видел сегодня на конкурсе. Поднялся на второй этаж и открыл свой номер. В номере уже был сосед, которым оказался мой новый знакомый Витя.

— Ты на ужин пойдешь? — спросил он.

— Не, не хочу. Перекушу что-нибудь из бара, — я подошел к мини-холодильнику и в задумчивости посмотрел на девственно-чистые полки. — Или ограничусь лечебным голоданием.

Я, и правда, не хотел идти на ужин и пересекаться с княжнами — к концу дня они осмелели, и их общество стало навязчивым: «ой, а здесь как сделать?», «Ярик, а вот так правильно?», «а у меня не получается, покажи еще раз!» Они, словно, все разом поглупели и начали играть в игру, кому из них достанется больше моего внимания. Витя тоже старался помогать девушкам, но они все упорно обращались ко мне.

— А я схожу на ужин, проголодался к вечеру. Ты точно есть не хочешь?

— Хочу, но идти куда-то влом. Устал сегодня. Слушай, купи мне чего-нибудь заточить и сочку какого попить, — я достал из бумажника пятитысячную купюру.

Ушел. С кем бы пообщаться? Позвонил Кристине. Не отвечает, обиделась за порчу салона, наверное. Набрал Дашу, тоже длинные гудки. Точно, спелись меня поставить в игнор — воспитывают. Ну-ну. Позвонил Мухиной.

— Привет!

— Ага, привет.

— Что нового?

— Да вот, готовлю новость для «Пыжика» об одном забавном случае на «Лидерах империи». Один конкурсант приложил всех остальных «Императорским гневом». Не знаю зачем, наверное, хотел выиграть.

— Ёптить! А кто это сделал, известно?

— Конечно! У меня очень информированные источники.

— Варя, а может, не публиковать такую новость? Я даже могу к тебе заехать, обсудить отмену публикации…

— Ярик, ты думаешь, этот факт останется незамеченным? Весь высший свет уже знает об этом. Для остальных это просто газетная утка и повод почесать языками. А для меня — интерес читательской аудитории. Ты лучше поделись, как ты смог выдать столь сильный гнев, свойственный царственным сестрам?

— А наши телефоны не прослушивают?

— Нет, без санкции Канцлера дворянские переговоры защищены от прослушки законом. Ты же не враг Империи?

— Нет.

— Значит, никому неинтересен, кроме меня. Так что, давай, колись!

— Это спорное утверждение. Княжны здесь вокруг меня хороводы водят.

— Ой, хватит набивать себе цену! Давай, рассказывай!

— В общем, я стал архимагистром.

— Писец!… А это точно? Когда?

— Точнее не бывает, сегодня ночью.

— Вот если бы тебя не знала, подумала, что пиздишь, как дышишь, — на другом конце провода повисло напряженное молчание, наконец, мобильник отмер:

— Вот что, ты мне ничего не говорил, а я ничего не слышала!

— Что, всё так серьезно?

— А ты как думаешь? Вдруг Романовы увидят в тебе угрозу своей власти? Архимагов в империи всего два, а паровозы надо давить, пока они чайники!

— Но, вон, в той же Англии три архимага!

— И двое из них связаны родственными узами с третьим архимагом — императрицей Анной! В общем, в твоих интересах об этом молчать.

— Да молчу я, молчу! Я по-прежнему новик для всех.

— Теперь уже не уверена. Ладно, будь на связи, я провентилирую, какие слухи ходят в свете.