— На колени, Слуга!

Женщина сразу же села на колени и сложила них руки, как примерная ученица. Я плеткой за подбородок поднял ее лицо вверх.

— Проси прощения, за свою провинность, — я намотал цепь на руку, заставив податься женщину вперед.

— Простите эту недостойную слугу, Господин. Она вас не узнала, — голос подрагивающий, молящий. Похоже, клиентка погрузилась в игру полностью.

— Прощение нужно сначала заслужить. Ты будешь наказана, — я расслабил цепь и потащил женщину в сторону станка. Женщина, не вставая на ноги, поползла на коленках за мной.

Закрепил ее голову и руки в колодках, ноги пристегнул к станку и снял с нее пояс. Раньше на Руси распоясать означало превратить человека в раба, не будем нарушать традиций.

— Ты должна кричать и умолять меня о прощении, — сказал я, задирая ей платье, и несильно стеганул ее в первый раз плеткой по заднице. Она вначале тихо, а потом с каждым ударом все громче и громче, стала стонать и просить прощения.

Спустя пять минут ее задница покраснела. Я подошел к ней спереди и за волосы приподнял ее голову: — Ты недостаточно сильно просишь прощения, — дал ей сначала одну, потом вторую пощечину.

— Простите, простите, Господин, — с брызнувшими из глаз слезами сказала женщина.

— Сучка, мне надоел твой скулеж, — с этими словами я вставил ей в рот и закрепил ремнем шарик кляпа. Вернулся к ее заднице. Сначала порвал ажурные колготки. Затем взял ножницы и начал срезать с нее всю одежду. Снизу-вверх: трусики, платье — все полетело резаными лоскутами на пол, пока она не оказалась полностью обнаженной. Дальше плеткой стал бить ее по нетронутой спине, иногда возвращаясь к ягодицам. Она стонала и выгибалась от каждого удара. Еще через пять минут я отложил плетку, присел у нее сбоку, и принялся за ее полную грудь: начал грубо мять ее и щипать за затвердевшие соски. Потом взял прищепки с грузиками и подвесил их к соскам. С удовлетворением оглядев дело своих рук, я вернулся к ее ягодицам.

— Кто у нас сегодня провинился? Кто плохая девочка? — я начал поочередно гладить и звонко шлепать рукой то по одной, то по другой ягодице, от чего скоро на коже женщины начали проступать следы от ударов. Эти удары уже были чувствительны, и она задергалась, пытаясь освободиться. Я опять подошел к ней спереди и поднял ее голову за волосы: — Что мычишь, как жирная корова? Тебя не научили говорить? Ты — сегодня моя шлюха, и я сделаю с тобой все, что захочу!

Я опять отвесил несколько пощечин, отчего ее голова мотнулась в разные стороны. Подошел к ней сзади и вставил палец в текущее влагалище: — О, а плохой девочке, оказывается, нравятся наказания?

Я вставил ей уже три пальца и начал пока что медленно вставлять и вытаскивать из нее пальцы. Другой рукой я продолжал поочередно гладить и шлепать по красным ягодицам. Она расслабила булки, и я увидел большой коричневый кружок ануса. А дамочка-то, оказывается, любительница анала. Жаль, на входе нет счетчика. Интересно, как часто она этим занимается? Я вынул скользкие от ее любовной смазки пальцы, смочил ее анус и вставил в задний проход два пальца. Эта дырка быта тугая и жаркая. Я начал медленно разрабатывать отверстие правой рукой, а левой ладошкой начал чувствительно шлепать по ее клитору и половым губам. Женщина начала повизгивать и вздрагивать от каждого удара. Все это меня уже порядком завело, и мой нефритовый жезл давно просился наружу. Я приспустил штаны и вставил свой член в ее текущую пизденку. Начал не спеша насаживать ее на свой член пока что на половину длины, в это же время активно трахая ее пальцами в шоколадное очко. Она начала стонать и извиваться подо мной. Стоп, еще не время тебе заканчивать. Я вытащил пальцы из ануса и замер, перестав делать фрикции своим членом. Женщина замычала и стала пытаться насадиться на мой член, на сколько позволяли ей застегнутые колодки. Ну, что ж, настало время оттрахать тебя по полной!

Я наклонился, взял в руки ее плотную болтающуюся грудь и что есть силы насадил ее на свой жезл. Мой член внутри уперся во что-то твердое, и моя рабыня отпрянула от меня, застонав от боли. Но, куда можно отпрянуть, будучи пристегнутым? Я начал грубо трахать ее матку, а рабыня начала уже просто выть. Так продолжалось пару минут. А теперь добавим немного огня. Я вставил ей три пальца в задний проход и пустил магию в руки. Моя кисть засветилась красным в ее заднице. Запахло паленой кожей, женщина дико взвыла и вдруг затряслась, будто в ознобе, сотрясаясь в конвульсиях сильнейшего оргазма. Ее сжимающиеся и разжимающиеся кулаки засветились сначала голубым, затем оранжевым цветом.

Я погасил свои руки, освободил задний проход и крепко схватил ее за бедра, продолжая трахать ей матку и чувствуя, как постепенно слабеют конвульсии сокращающихся мышц влагалища. Женщина перестала мычать и обмякла, в помещении продолжали раздаваться только громкие шлепки друг о друга влажных тел. Еще через минуту я перестал ее глубоко насаживать, просто водя членом туда-сюда, и давая целительному излучению залечить все полученные внутренние травмы. Даже краснота от шлепков на спине и заднице пошла на убыль. Ну, все, зеленый свет уже должен был помочь, пора и мне заканчивать. Я достал свой светящийся меч и за несколько движений разрядился выстрелом семени ей на спину. Ого, как много накопилось! Оправился, отстегнул свою клиентку, по-прежнему находящуюся в беспамятстве. Подхватил ее на руки и на подгибающихся от усталости ногах дотащил ее до кровати. Уложил, укрыл простыней и начал гладить ее по спине и голове, рассматривая ее лицо с размазанной помадой и потекшей от слез тушью.

Через некоторое время она со всхлипом вздохнула и очнулась, широко открыв глаза, в которых отразились пережитые ею страдания.

— Тихо, тихо, это я, — успокаивающе сказал женщине, держа ее за руку и гладя ее пальцы.

Она резко села и сначала попыталась отстраниться, но сразу замерла, прислушавшись к своим ощущениям.

— Что… Что это было? — спросила она хриплым голосом.

— А что ты сейчас чувствуешь? Где-то болит? — участливо спросил я в ответ.

— Нет, не болит. Но то, что со мной было — это было страшно… Страшно и волшебно одновременно!