— Ярослав, а у вас здесь симпатично. Так и не скажешь, что за забором такая красота скрыта, — отпустила комплимент Исабель. Она прибыла с переводчиком в брючном деловом костюме, и вот, после непродолжительной прогулки по парку, мы сидим вчетвером на террасе. Софья в строгом платье налила всем чай и удалилась. Я был в обычных джинсах и поло с коротким рукавом, батя в новеньком черном костюме и рубашке с жёстким воротничком. Костюм с лакированными туфлями он заказывал онлайн и впопыхах перед приездом монаршей особы и чуть ошибся с размером. Поэтому он страдал. Максимум, что я смог от него добиться — не застёгивать пиджак, не повязывать на шею удавку и расстегнуть верхнюю пуговичку у рубашки, потому как стал опять волноваться за его здоровье. Воротник рубашки при примерке врезался в шею, и цвет лица у него стал бордовым. А еще туфли, которые нещадно жали. В общем, он был напряжен и немногословен.

— Спасибо, Исабель. Внутрь пока не приглашаю. Ремонт только закончен, внутри еще требуется расставить мебель и развешать картины, — я кивнул ей, поддерживая светскую беседу.

— Зови меня Бель, я же просила, — ответила она и обратилась к приёмному отцу: — Как ваше здоровье, Пётр Алексеевич? Я слышала, вы только недавно были серьёзно больны. А по вашему цветущему виду и не скажешь.

— Ваше Королевское Величество! Спасибо Ярику, всё хорошо! Здоров, хоть сейчас в бой! — распушил хвост старый конь.

— Ну-ну, не надо в бой, — с улыбкой остудила порыв нестись и причинять. — Я верю. Прошу вас, зовите меня Исабель. Я рассчитываю породниться с вами через усыновление Ярослава. Есть ли у вас возражения?

— Никак нет! Исабель, я старый солдат и не знаю слов любви! — на этих словах собеседница приподняла бровь, и батя поправился: — Отставить! Это от волнения!

Она ободряюще улыбнулась побагровевшему отцу: — Ну же, я не кусаюсь. Не волнуйтесь вы так.

— Исабель, а что же будет с нашим дворянским родом? Я бы не хотел, чтобы на мне славная фамилия Шонуровых закончилась.

— О, не переживайте. В Испании сильны традиции почитания всех родственников. У нас в стране трудился известный среди художников авангардист Пикассо. Признаться, я собрала почти все его картины, хотя многим критикам он не нравится из-за показушного примитивизма. Я же нахожу его творчество просто экстравагантным. Тем более, его давно уже нет с нами, а картины после кончины художников только растут в цене — выгодное вложение капитала. Если купить нужных критиков, то картины авангардиста на аукционах будут оцениваться в семизначные цифры. Его полное имя звучит так: Пабло Диего Хосе Франсиско де Паула Хуан Непомусено Мария де лос Ремедиос Сиприано де ла Сантисима Тринидад Мартир Патрисио Руис и Пикассо. И я очень надеюсь, что коллекцию его картин не нужно будет продавать для улучшения дел королевского рода, — она внимательно на меня посмотрела. — Я предполагаю, у Ярослава будет двойная фамилия Шонуров-Бурбон.

На террасе повисло минутное молчание. Я покатал новую фамилию на языке, отторжения не вызывает, можно. Вопросительно глянул на батю, тот незаметно кивнул.

— Бель, а как моё полное имя будет в этом случае на испанском?

— Герцог Ярослав Хуан Педро Альфонсо де Шонуров лос Сантос де Бурбон, — без запинки ответила она. У-у-у, подготовилась.

— Педро Альфонсо — это Пётр Алексеевич? — уточнил я и получил утвердительный наклон головы королевы.

— Дон Педро, соглашайся, будешь в Испании Альфонсом по батюшке, — обратился к бате, но взаимопонимания не нашёл.

Он покрутил головой в жестком воротнике и выдал: — Шонуровы никогда альфонсами не были!

— Хорошо, значит, в Испанию поедем без тебя, — я не стал развивать, чтобы не усугубить. — Бель, мы согласны породниться. Но имей ввиду, мой отец женат.

— Это не проблема. Ярик, оставь нас минут на десять, я хочу договориться о некоторых интимных деталях с твоим отцом, как мы тебя делали. Легенда должна быть правдоподобной.

Кивнул и вышел из-за стола. Вернулся минут через пятнадцать, когда они уже договорились. У Лексеича глаза наконец-то потеплели, в них плясали лукавые смешинки — королева смогла найти с ним общий язык, и он наконец-то расслабился. Следом за мной появилась Софочка и предложила чай. Когда все отказались, и она ушла, Исабель хитро посмотрела ей в след.

— Так это из-за неё ты не хочешь жениться?

— Совсем нет. Софья — слуга рода, у нас партнёрское соглашение. Я не сплю с ней. Понимаешь, Бель, в этом мире царит матриархат. Жениться сейчас — это значит постоянно бороться за первенство в семье. А оно мне надо? Каблуком я становиться не желаю, побуду пока холостым.

Она зацепилась за мои слова: — В этом? А что, в каком-то другом мире иначе?

Я вспомнил про оставшихся в старом мире воинствующих феминисток и с сомнением ответил: — Кхм, ты знаешь, я уже не уверен. — Бель понимающе усмехнулась. — Но я должен тебя предупредить. Я — за реставрацию патриархата. Считаю, что жена должна быть за мужем, как за каменной стеной, а не наоборот. Поэтому, если ты против, давай сразу расставим точки над Ё.

— О, нет, — она протестующе взмахнула руками. — Я долго думала над пророчеством. Если для процветания рода Бурбонов требуется мужчина во главе, я только за!

— Славно. Тогда на этом и остановимся. Давай планировать процедуру признания меня твоим сыном во второй половине августа, я как раз разгребу здесь дела перед учебным годом.

— Я рада, что мы договорились, — облегченно выдохнула королева. — В Варшаве признавать тебя наследником — не самая лучшая идея. Приглашаю всех в Испанию. Я хочу устроить праздник в твою честь, мой народ это заслужил.