— Что будет, если я откажусь отвечать и принимать ваше щедрое предложение?

Теперь уже она задумалась на целую минуту.

— Что будет? — у женщины потух взор, и она сгорбилась в кресле, мгновенно постарев лет на десять. — Ничего не будет. Спокойно уйдешь, и мы забудем об этом разговоре, — отвернулась к тёмному окну, в глазах блеснули слёзы.

— Поклянитесь магическими источниками, что никому не скажете о моём ранге без моего разрешения и не причините мне вреда при любом исходе переговоров, — я посмотрел на королеву и секретаря.

Те переглянулись, королева, воспряв духом, приосанилась и начала произносить клятву. Клянусь не разглашать, не причинять, не умышлять, и что-то про разрази меня гром и Божью кару. По крайней мере, так озвучил переводчик. Потом принёс клятву гранд, и вспышки источников подтвердили принятие клятвы.

— Бель, а здесь видеокамер или микрофонов нет? — я огляделся в полутёмном помещении.

— Нет, можешь говорить спокойно, — ответила с появившимся блеском в глазах.

Я вытянул руку и вместо слов заставил засветиться её красным. Затем переключился на оранжевый и дальше по списку: Каждый Онанист Желает Засадить Гламурной Сисястой Фетишистке. На последнем фиолетовом цвете у Исабель чуть не вылезли глаза из орбит от удивления, переводчик же просто пребывал в прострации уже после голубого цвета. Я полюбовался на немую картину, вызвал и смешал все цвета, заставив руку светиться холодным белым светом. Пожалуй, для первого раза хватит, а то, не дай Бог, кондрашка кого хватит от удивления — я погасил руку.

— Бель, я — эмерит.

Она трясущимися руками взяла в руки чашку и расплескала чай. Со звоном поставила чашку обратно на блюдце и встала — не смогла больше сдерживать эмоции.

— Диос мио, инкрэибле! Перфэкто! — воскликнула она. Подошла ко мне, и, заламывая руки, стала быстро говорить по-испански. Наконец, она выдохлась и ткнула в бок замершего переводчика.

— Это невероятно, — спохватился секретарь и стал переводить. — Королева очень надеется на вашу помощь, идальго. Она уверена, что пророчество было о вас, — он уважительно склонил голову, не переведя и половины, что Исабель наговорила.

Я встал. Помолчал для придания торжественности моменту и чётко произнёс: — Я готов стать вашим наследником, Ваше Величество, но у меня есть несколько условий.

Секретарь перевёл, и она, уткнувшись в руки, расплакалась. Не люблю слёзы. Я подошёл к этой сильной женщине, которая слишком много на себя взвалила, и обнял.

— Ну же, Бель, всё будет хорошо, зачем плакать?

Она отстранилась, и, отвернувшись к камину, стала промокать платком слёзы: — Это слёзы счастья. Прости, Ярик, это было для меня слишком неожиданно. Ты говорил об условиях, что ты хочешь? — она села обратно в кресло и отпила из кружки, которую опять наполнил заботливый помощник.

— Мне нужно время до признания тебя моим сыном, — я тоже перешёл на «ты», и переводчик даже не повёл бровью. — Я договорился об учёбе в Варшавском университете на магическом факультете. Бель, у меня ранг эмерита и куча Силы, но я знаю мало заклинаний. Чтобы быть по-настоящему сильным, мне нужно знать, как защитить себя и доверившихся мне людей.

— Это не проблема, — махнула рукой пришедшая в себя королева. От старой развалины не осталось и следа — передо мной опять сидела энергичная деятельная женщина. — Ты можешь начать обучение в Мадридском университете на таком же факультете уже с нового учебного года. Ведь ты будешь официально моим наследником!

— Бель, спасибо за приглашение на учёбу в твой университет, но, во-первых, я не знаю испанский, а по-польски уже разумею, во-вторых, я слишком много начал дел в Варшаве. Мне нужен минимум год, чтобы выучить испанский язык, завершить здесь дела и безболезненно подготовиться к переезду.

Она недовольно поджала губы, но согласилась: — Хорошо, но только год. Я не знаю, сколько мне осталось, а мне надо еще ввести тебя в курс дел. И я должна объявить о своём наследнике этим летом!

— Договорились, — скрепя сердце ответил я. Думал, побольше времени выбить до начала шумихи, но Исабель права — кто знает, когда придёт её час?

— Только давай на август планировать событие. Кстати, как ты это видишь технически?

— Никаких проблем, — она пожала плечами. — Я наводила о тебе справки, у тебя ведь только приёмный отец? Я тебе стану приёмной матерью!

— Эм-м-м, всё чудесатее и чудесатее, — пробормотал я. На вопросительный взгляд переводчика я махнул рукой, — это можно не переводить… Мне надо обсудить это с приёмным отцом. При всём уважении, он для меня дороже, чем ваш испанский народ.

— Да, я понимаю, семья — главное. Но он, вроде, серьёзно болен? Мне хотелось бы больше ясности в сроках, а люди не умеют обсуждать, находясь в коме.

— Бель, он уже в сознании, я перевёз его сюда и вылечил. Отец идёт на поправку. Думаю, сегодня всё и решим.

— Оу, ты ещё и лекарь! — удивилась испанка.

— Немного. Для сложных случаев всё-таки нужен опытный врач рядом… Да, чуть не забыл. Ещё у меня условие: ты никогда не настаиваешь о моей женитьбе. Все вопросы по поводу девушек и продолжению рода я решаю сам.

— Вообще-то я надеялась дать рекомендации, как можно усилить влияние в Европе через твою женитьбу. Есть на примете одна знатная невеста…