— Это длинная история, и рассказывать её прямо сейчас нет никакого желания, — выпаливает Либби, серьёзно глядя на свою подругу. Эта девушка всегда прикрывает меня.

Я снова перевожу внимание на Мию.

— Мой двоюродный брат разгромил мой дом и практически дал добро на ограбление. Поэтому я позвонил Либби, и она разрешила мне переночевать здесь. Ты не против?

— Без проблем, — отвечает Миа с той же улыбкой на лице. — Оставайся, сколько захочешь. Чувствуй себя как дома.

Я качаю головой.

— Спасибо, но не хочу быть обузой. Сниму номер в отеле на пару дней, пока не найду какую-нибудь временную аренду. Тот дом продам. Не хочу даже заходить туда снова.

— У тебя осталось всего пару недель в туре, верно? — спрашивает Либби.

— Ага, мне нужно поднапрячься и взять себя в руки, — киваю я.

— Я могу помочь. Буду смотреть квартиры и отправлять тебе информацию по ним на почту, чтобы ты смог сосредоточиться на своих выступлениях.

— Ты сделаешь это?

— Разумеется, — улыбается она. — Это меньшее, что я могу сделать для тебя за то, что ты оплатил моё обучение.

— У моей мамы есть реально классный агент по недвижимости, — вставляет Миа. — Я могу спросить, возможно, сейчас есть интересные варианты на рынке, которые могут тебе понравиться. И, может, выставить твой дом?

— Звучит здорово, — я киваю.

Миа идёт к холодильнику и вытаскивает бутылку воды.

— Я иду на пляж встретиться с Диксоном. У него сегодня турнир. Присоединитесь? — спрашивает она.

— Наверное, нет, — отвечает Либби. — Мне кажется, все будут смотреть на Нокса, и Диксон этого не оценит.

Я киваю в знак согласия.

— Да, думаю, мы — пас. Мне нужно немного отдохнуть. Пожелай Диксону удачи от нас.

— Обязательно, — обещает Мия, а затем смотрит на меня. — Надеюсь, ты ещё будешь здесь, когда я вернусь. Если нет, то скрещу пальцы, чтобы увидеться с тобой поскорее.

***

Мы отдыхаем на диване после завтрака. Либби лежит вдоль него, устроив свои ноги у меня на коленях и смотрит телевизор.

Мне нравится это — такое чувство, будто мы снова в автобусе, устраиваем Нетфликс-марафон и чувствуем себя совершенно счастливыми. Нам комфортно друг с другом.

Примерно десять минут назад я взял свой телефон, снова включил его и теперь отвечаю на сообщения с прошлой ночи и сегодняшнего утра. Когда начинаю чувствовать, как усиливается разочарование внутри меня, решаю прекратить шлёпать пальцами по экрану, чтобы не портить своё время с Либби.

Я тяжело вздыхаю, откладываю телефон на кофейный столик и потираю затылок, качая головой. Либби вопросительно поднимает бровь, когда я перевожу на неё взгляд. Теперь я понимаю, что она смотрела не в телевизор, а на меня.

— Сообщения от мамы, — объясняю я. — Она думает, что я слишком бурно отреагировал на ситуацию с Нейтом.

— Ты шутишь? — поморщившись, вскрикивает она.

— Хотелось бы, но, по её словам, члены семьи не должны поворачиваться друг к другу спиной.

Она выпрямляется, прислонившись к подушке за спиной.

— Невероятно! Если что, это она поворачивается к тебе спиной, не поддерживая твоего решения и позволяя другим пользоваться тобой. Ты рассказал ей о гитаре?

— Конечно. Она ответила, что «не похоже, что я не могу купить другую».

— При всём уважении, пусть идут к чёрту!

Я выдавливаю улыбку.

— Ты знаешь, что ты невероятная?

— Я невероятная, потому что послала твою семью? Сомневаюсь, что эти слова считаются такими уж замечательными.

— Ты замечательная, потому что заботишься обо мне и только обо мне. Тебе наплевать на мои деньги, славу или возможности. Чёрт, ты могла бы бросить учёбу и позволить мне заботиться о тебе, но ты хочешь быть самостоятельной. Ты хочешь быть независимой, что невероятно. Я счастлив, потому что могу доверять тебе.

Она застенчиво мне улыбается.

— Я рада, что делаю тебя счастливым. Ты всегда можешь доверять мне. Никогда этого не забывай. — Она берёт свою кружку с кофе, подносит к губам и медленно дует на неё.

Я ёрзаю, чувствуя, как напрягается под джинсами член от воспоминаний, что не так давно эти пухлые губки обхватывали его.

— Если продолжишь так делать, солнце, мне придётся действительно осчастливить тебя и нагнуть на этом диване.

Смутившись, она хмурится. Она чертовски восхитительна.