Дария Кейн переводила взгляд с Хэйса на посетителя и обратно. Лицо Хэйса постепенно темнело. Джозеф Найт знал почему. Она мысленно сравнивала узкую грудную клетку Хэйса и его обычные мускулы с мужской привлекательностью Найта.

Наконец она ушла.

– Что ж, – сказал Хэйс. – Как я уже сказал, я займусь этим. Я дам вам знать так или иначе. Если мы не сможем сделать этот фильм, возможно, сможет другая киностудия. Но я не забуду, что вы пришли ко мне первому. Я – ваш должник, мистер Найт.

– Что вы, это я – ваш должник, мистер Хэйс. Еще раз благодарю, что вы нашли время побеседовать со мной.

Они обменялись рукопожатием, и Найт ушел, сопровождаемый меланхолическим маленьким дворецким, который вывел его наружу без единого слова или улыбки.

Брайан Хэйс смотрел на прохладную воду бассейна. Он провел долгое время в молчании, думая о Джозефе Найте.

В нем было какое-то спокойствие и самообладание, которые сначала направили Хэйса по ложному пути. Некий вид внутреннего баланса, сила, которая маскировала агрессивность. Джозеф Найт был зародышем самого могущественного хозяина Голливуда – Майер, Талберг в перспективе. Все, в чем этот человек нуждается – это чуть-чуть помощи, и в два года он станет силой, с которой нужно будет считаться. У него есть талант и, что несравненно более важно – инстинкт убийцы, что было видно по его глазам.

Это будет враг номер один.

Хэйс надел купальный халат, взял со стола сценарий, зашел в свой кабинет и поднял трубку.

– Найдите мне мистера Делвина, – сказал он. – У меня есть для него срочная и важная работа. И найдите Эссера. Скажите, чтобы он был здесь через пятнадцать минут. Я хочу, чтобы весь высший совет студии был в сборе сегодня в два.

Он стал думать опять о Джозефе Найте, его карих, умных глазах, его мощном стройном теле и о том, как на него смотрела Дария.

Да, надо уничтожить зло в зародыше.

В течение суток после своего поединка с Джозефом Найтом Брайан Хэйс сконцентрировал все коллективные усилия мозгового центра «Континентал» на то, чтобы принять решение о предложении незнакомца.

В первую очередь он поручил юридическому департаменту выяснить, защитил ли Джозеф Найт рукопись своего сценария в соответствии с законом об охране авторского права.

Во-вторых, он нанял специальных агентов, чтобы они поподробнее разузнали о Найте и его прошлом.

В-третьих, собрал всех своих авторов и велел им срочно приступить к работе над сценарием, который принес ему Джо. Он хотел, чтобы в течение месяца диалоги были переработаны, если необходимо – кое-что добавлено, чтобы «Континентал» могла использовать его при создании большого фильма с участием Мойры Талбот и Гаем Лэйвери в этом году.

Короче говоря, Брайан Хэйс намеревался украсть идею Джозефа Найта, чтобы сделать собственную картину, не заплатив автору ни гроша.

Реализуя этот план, Брайан Хэйс не руководствовался какими-то злыми чувствами лично к Джозефу Найту, желанием завязать вокруг него узлы каких-то интриг. Напротив. Он следовал своему инстинкту, который помог ему заниматься этим бизнесом в течение двадцати лет, который привел его туда, где он был сейчас.

Джозеф Найт был потенциальным соперником с блестящей идеей. Естественной реакцией для Хэйса было украсть идею и нейтрализовать угрозу со стороны Найта.

Через сорок восемь часов юридический департамент имел ответ. Джозеф Найт не защитил своих авторских прав. Сценарий был легкой добычей.

Теперь Хэйс снова усадил за работу штат своих сценаристов, велев на этот раз сделать такую черновую переделку сценария, где идея была бы перемолота до основания. Под этим новым сценарием была поставлена дата восьмимесячной давности. В считанные дни дело было сделано. Хэйсу вручили массивную папку, свидетельствовавшую об огромной работе, проделанной «Континентал» над разработкой идеи. Эта папка была способна убедить любой суд, что замысел родился на «Континентал», и всякий, кто утверждает противное – лжец.

Несколькими днями позже пришли известия о Джозефе Найте. Согласно донесениям агентов, Найт был ловкий и агрессивный бизнесмен с широким кругом деловых интересов в разных штатах. Его собственность была гораздо внушительнее его довольно скромного образа жизни. Он был из тех людей, к кому следовало относиться серьезно.

Но Найт, пускай даже и безжалостная и блистательная «акула» в бизнесе, был новичком в том, что касалось шоу-бизнеса. Его единственным опытом в этом отношении было вложение двадцати тысяч долларов в провалившуюся картину, которая никогда не была показана в Соединенных Штатах.

Найт был начинающим. Дилетантом.

Слыша все эти сообщения, Брайан Хэйс довольно улыбался. Он знал, что был надежно защищен. Он мог преспокойненько делать фильм в свое удовольствие, зная, что у Найта теперь руки коротки помешать ему. Если Джо попытается судиться с «Континентал» по поводу того, что она украла у него идею, у Хэйса было достаточно аргументов, чтобы сокрушить его перед судом.

Позиция Хэйса была неуязвимой. Красивый молодой человек, которого он принимал в своем особняке, оказался лопоухим простаком, наивно решившимся переплыть бурное море Голливуда со своим блестящим фильмом. Хэйс сорвет большой куш, сделав этот фильм самостоятельно.