Теперь мои дети вернулись, и мы столпились в маленькой палате интенсивной терапии, глядя на Томми. После шока при виде отца в тот первый раз, Джейсон сам подошел к Джонелл и сказал, что готов снова увидеть отца. Она вопросительно посмотрела на меня, и я согласно кивнула. Мы держали его за руки, разговаривали с ним, пытаясь отыскать какой-нибудь знак того, что он слышит нас. Дрожащие ресницы, изменение графика на каком-нибудь мониторе. Мы отчаянно хотели верить в то, что Томми проснется.

— Он знает, что я рядом? Как вы думаете, он меня слышит? — спросила я у второй медсестры, дежурившей у Томми. Ее звали Дженни, и она меняла ему капельницы. Дети вернулись в комнату ожидания. — Прошло уже больше двух суток.

Она ласково улыбнулась мне.

— Вполне возможно. Он все еще под наркозом, но ему поменяли препарат. Он должен позволить ему в ближайшее время прийти в сознание, не ослабляя обезболивающее действие лекарств. Ваш муж должен скоро открыть глаза или сжать вашу руку.

Она посмотрела на меня с беспокойством.

— Вы сегодня ели? Я понимаю, что у вас нет аппетита, но вы должны что-то поесть, даже если придется себя заставить. Нужно быть сильной — для него — и для них, — она кивнула головой в ту сторону, куда ушли дети.

— Я не голодна.

— Моя бабушка пекла лучший банановый хлеб по эту сторону Миссисипи, и оставила мне рецепт. Вы понимаете, что это значит?

Я покачала головой.

— Это значит, что сейчас я пеку лучший банановый хлеб по эту сторону Миссисипи. Я принесла кусочек для Джонелл, но она всегда говорит, что я нарушаю ее диету, так что скажете, если я схожу, заберу этот кусочек и принесу его вам?

Я улыбнулась и благодарно кивнула. Она закончила свои манипуляции, а затем я увидела, как она подошла к станции телеметрии и что-то сказала Джонелл, которая посмотрела на меня, улыбнулась и показала мне большой палец вверх.

Я вновь перевела взгляд на Томми. Взяв одну его руку в свои ладони, я нежно поглаживала сверху, стараясь не задеть капельницы.

— Томми, твоя медсестра Дженни — одна из тех, кто за тобой ухаживает, так вот, она сказала, что ты можешь услышать меня сейчас. Надеюсь, ты можешь. Надеюсь, ты услышишь, как я говорю тебя, как сильно люблю тебя.

Он не отвечал, но это не мешало мне продолжать с ним говорить.

— Так много людей за тебя молятся. Я тоже молилась. Я знаю, что мы должны молиться о Божьей воле, но не могу ничего с собой поделать. Я молюсь за свою волю. И моя воля хочет, чтобы ты вернулся, Томми.

Наклонившись, я прошептала ему на ухо:

— Я пыталась сказать тебе в тот день на пляже. Никогда не было выбора, который я должна была сделать. Я никогда тебя не оставлю, Томми, так что, пожалуйста, не оставляй меня. Прошу, проснись.

Я была почти уверена, что почувствовала, как он слабо сжал мою руку. Мое сердце ухнуло куда-то и забилось чаще, а душа взлетела ввысь, наполнившись надеждой.

Он возвращался ко мне.

Гризз

2001, где-то между Луизианой и Южной Флоридой

Он сидел в небольшой забегаловке в Луизиане, когда увидел на одном из национальных новостных каналов, что в Томми стреляли. Тот факт, что случившееся попало в национальные новости, не сильно удивил его. В конце концов, Томми имел отношение к аресту Мэтью Рокмэна — известного адвоката, взятого под стражу за убийство женщины, которую он включил в программу защиты свидетелей пятнадцать лет назад. Тогда эта история широко освещалась в СМИ, так что нетрудно было поверить, что новость о стрельбе в Томми тоже подхватят. Удивило его то, что он не получил от Картер никаких известий. Точнее до тех пор, пока не обнаружил, что его пейджер был выключен и как только включился, на дисплее отразились слова, от которых у Гризза скрутило внутренности: ТЫ ЕЙ НУЖЕН.

Таким образом, сразу после того, как Гризз увидел репортаж в новостях и получил сообщение от Картер, он бросил полтинник на барную стойку и направился к своему байку, но прежде спросил у Эдны дорогу к ближайшему шоссе. Он понял, что в забегаловке «Зелёная Фасоль» оказался случайно и не знал точно, как быстрее всего добраться обратно во Флориду.

Уже темнело, и ему необходимо было где-нибудь остановиться и немного передохнуть. Гризз провел в дороге несколько часов, и мгновенный прилив адреналина, обрушившийся на него, давно сошел на нет. Он смертельно устал.

После регистрации в ближайшем сетевом мотеле, попавшемся на пути, Гризз принял в номере долгий горячий душ. Завалившись в кровать, пощелкал несколькими телеканалами, съел сэндвич с куриным салатом, который купил в магазине рядом с отелем, и запил его пивом. В новостях о том, что в Томми стреляли, ничего не было, поэтому Гризз выключил телевизор и собрался спать.

Но сна не было.

Его снедала неизвестность. Что если это ловушка? Он должен быть очень осторожен. И что конкретно он хотел сделать, добравшись до Форт-Лодердейла? Подкатить на байке к дому Джинни или к госпиталю и шагнуть в парадную дверь? Конечно, это не вариант. В обычной ситуации он бы сигнализировал Картер, и она нашла бы способ устроить ему встречу с Кит. Но чем дольше Гризз об этом думал, тем призрачнее казалась возможность устроить подобное. Он получил еще одно сообщение от Картер — она написала ему, что опасность Джинни не угрожает, так что у него не было ощущения срочности, как это обычно бывало. Но он был ей нужен. Это все, что на данный момент ему нужно было знать.