Я вела борьбу внутри себя с тем, что считала своей ненавистью к Гриззу с тех пор, как узнала, что он все ещё жив. Благодаря моим беседам с Мими, до меня дошло, что то, что я чувствую — это не ненависть. Это обида и смятение. Я была совершенно сбита с толку его отказом от меня.

Но и отречься от своей любви к нему я не могла. Я была безоговорочно и по уши влюблена в Гризза, и поняла, что для меня важно, чтобы ребенок, который был зачат в этой любви, знал о ней. Она должна была узнать, как сильно мы оба любим ее и с каким нетерпением мы ее ждали.

Убедить ее было непросто. Она держалась за свою неприязнь к нему, как железный кулак, приваренный к стальной опоре. Не помогал и тот факт, что я откровенно рассказала о нем и нашем прошлом. Гризз совершал ужасные поступки. Но я постаралась донести до нее подробности того, как он ко мне относился. То, что это была именно его идея, чтобы Томми женился на мне, и я не осталась одна. То, что именно Гризз был тем, кто настоял, чтобы Томми воспитал ребенка, потому что не мог сделать этого сам и потому что знал, что Томми любит меня и будет любить моего ребенка как своего.

— Я думаю, мне важно знать, что ты действительно любишь папу, — сказала мне Мими, кивнув в сторону ныряющего в кристально чистых водах мужчину. — Мне не нравится мысль, что он обрёк себя на жизнь с нами, потому что Гризз ему приказал.

Пришлось немного постараться, но мне наконец удалось убедить ее прекратить называть его злым донором спермы. И ещё я обратила ее внимание на то, что не стоит упоминать его имя на публике. У меня не было каких-либо конкретных поводов для беспокойства, только то, что имя Гризза могло быть все еще на слуху в Южной Флориде.

— Могу заверить тебя, Мими, что мы с твоим отцом целиком и полностью влюблены друг в друга. Я говорила тебе правду, когда рассказала о том, что поначалу была категорически против этого брака. Я была в ступоре и по-прежнему безумно любила Гризза, но затем действительно влюбилась в твоего отца. Я все еще его люблю.

— Расскажи мне ещё что-нибудь хорошее о Гриззе. Что-нибудь, что ты никогда никому не рассказывала.

— Ну, твой папа знает эту историю, — сказала я и после этого поведала ей о наших с Гриззом свиданиях при луне, и во всех подробностях о том случае в зоопарке. Я рассказала ей о плюшевой горилле, которую выкинула, и о бриллиантовых серьгах, которые собиралась ей отдать.

— Звучит как будто романтично, — сказала она, гримасничая. — Убийца романтик. Наверное, из этой истории получилась бы отличная книга.

Взглянув на Мими, я поняла, что она поддразнивает меня. Я рассмеялась и кивнула. Начало было положено.

Я считала, что разговор закончен, когда она сказала нечто, что меня удивило.

— Мам, я знаю, что ты не хочешь, чтобы я его ненавидела. Кажется, так и есть. Я имею в виду, как я могу ненавидеть кого-то, кого никогда не знала? Никогда не узнаю. Я почти жалею о том, что не рассказала вам с папой о том, что нашла тогда. Я пыталась сделать намек на это, когда они нашли останки той леди, и вы усадили меня для разговора. Вы с папой рассказали мне немного о своем прошлом, и я сказала, что это была самая крутая история, которую я когда-либо слышала. Полагаю, таким образом я надеялась, что вы расскажете мне больше.

Она посмотрела на меня выжидающе.

— Мне жаль, что мы с твоим отцом не поняли намека. Просто это казалось неподходящим временем, Мими, — откровенно ответила я.

Она кивнула.

— Теперь, когда я разговариваю об этом с тобой, и Лесли не снабжает меня из вторых рук этими ужасными историями, мне стало ещё интереснее. Наверное, это неправильно, что я сожалею о том, что так никогда с ним и не встретилась?

Я не знала, что ответить на этот вопрос, да и не могла даже начать. Мы тщательно скрывали от нее правду из-за всего того ужаса, что сотворил Гризз. А теперь я лежала на пляже, пытаясь убедить собственную дочь, что она не должна ненавидеть человека, который был ее биологическим отцом, и когда она сказала мне, что хотела бы с ним встретиться, у меня в голове снова все смешалось.

Я ответила честно:

— Я не знаю, Мими. Я, правда, не знаю, будет ли встреча с ним полезна для вас обоих.

Несмотря на то, что была в солнцезащитных очках, я приложила руку ко лбу, чтобы оценить реакцию дочери. Солнце было ослепительно ярким, а мне хотелось увидеть выражение ее лица.

Она немного приподнялась и оперлась на локоть, лицом ко мне. Лёгкий бриз донес до меня ее запах. Я почувствовала аромат кокосового солнцезащитного крема и чего-то фруктового. Я тоже села, скрестив ноги.

— Знаешь, однажды я пыталась его найти.

— Нет, я этого не знала.

— Я не так много о нем нашла, мам. Когда он умер, ни в новостях, ни в газетах ничего не было. Мне кажется, в это трудно поверить, да?

Вопрос застал меня врасплох, когда я осознала, что она права. Каких-либо серьезных заявлений о казни Гризза не было. Я вспомнила, что друг Джейсона, Корбин, сообщил ему, что мы с Томми уехали в те выходные посмотреть, как поджарят какого-то парня. Мы с Томми избегали этой темы с Джейсоном. Мы знали, что новость в тысяча девятьсот девяносто девятом году о том, что нашли останки Мо, получила небольшую огласку в прессе, и, по-видимому, некоторые любопытные местные друзья, включая родителей Корбина, копнули немного глубже. Меня это не удивило. Я разыскала мать Корбина и вежливо попросила ее оставить свои мысли при себе. Удивительно, но она извинилась. Я задалась вопросом, достаточно ли она узнала о моем прошлом, чтобы оно могло напугать ее.