Девушка отложила в сторону саблю, что держала наготове, закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. Я же, почувствовав движение магических энергий, не удержался, и обратился к истинному зрению, дарованным мне мертвым магом.

Когда я вновь поднял веки и увидел разлитую в пространстве магию, мне открылась удивительная картина. Витати будто бы светилась изнутри, пропуская через себя энергию белых рун. Сначала мне показалось, что происходит что-то хаотичное, будто бы она готовится к бою, но уже в следующий миг я понял, что в этих пульсациях есть система.

Само присутствие винефика искажало магический рельеф, но сейчас Витати готовилась не сражаться, а наоборот, подавляла собственную силу. Вот, свечение моей наставницы стало тускнеть, а потоки магической энергии вокруг нее начали выравниваться.

Раньше я никогда не смотрел на Витати истинным зрением во время колдовства, опасался, что она что-то заметит, ведь она чувствовала мельчайшее изменение в силе.

— Что бы ты сейчас не делал, прекрати, — тихо выдохнула девушка, будто почувствовав мой иной, магический взгляд.

Перед тем, как вернуться к обычному миру, я успел заметить еще одну особенность. От того места, где стояла Витати, а часами ранее находился Винанс, шла будто бы просека. Целый коридор пустоты, что уходил к одному из выходов и дальше — прочь от ямы.

Как только я вернулся к своему обычному состоянию встала на ноги и Витати. Дочь Келанда была строга и сосредоточена и я понял — она искала этот самый коридор, она его чувствовала, как собака чует дичь. Видимо, внутренняя сила пропитанного руной Вун Винанса искажала магическое пространство точно так же, как искажала его Витати, но из-за того, что он был более… Какое бы слово подошло лучше всего? Думаю, он был более неряшлив в обращении с белыми магическими потоками, и именно поэтому оставлял за собой такой искаженный след.

Следующий час мы провели, петляя по району Двух Корон. Витати совершенно не смущало то, что уже скоро мне нужно будет явиться в Башню, еще меньше ее волновали люди, что выходили из своих домов и лачуг, отправляясь по делам. Витати чувствовала след, что оставил за собой Винанс и отчетливо вела нас вперед.

Вот, в конце улицы показался небольшой трактир с покосившимися стенами, на самом выезде из города. Ирман говорил про такие места коротко и просто — гадюшник, куда приличному человеку ходу нет. Немало таких трактиров встретилось нам по пути с западного побережья в Шамоград и сейчас, глядя на старую, расколотую от ветра и дождей деревянную вывеску, по которой было совершенно невозможно определить название заведения, меня захлестнуло воспоминаниями.

— Соберись, — одернула меня Витати. — Он совсем близко. Внутри.

Девушка сжала рукоять тяжелой сабли, после чего, толкнув сапогом хлипкую калитку, зашла за небольшую ограду, на которой когда-то размещалась перевязь для лошадей, а сейчас лежал всякий хлам, прикрытый гнилой соломой.

Внутри было темно. Пахло кислым пивом, какой-то похлебкой и стоял ощутимый запах немытого тела. То ли посетители пропитали даже старые доски своей вонью, то ли дело было в самом хозяине заведения, что сонно ворошился за стойкой.

В зале же был только один посетитель — у дальней стены сидел и что-то лениво хлебал Винанс. В руках у мужчины была деревянная ложка, а сам он имел вид не слишком угрожающий. Скорее — скучающий.

— Чего тебе, сестра? — не поднимая головы, спросил Винанс. — Если хочешь, чтобы тебя выкупили, то уж ты должна знать, что…

Маг наконец-то поднял голову, после чего его глаза округлились от удивления — он наконец-то увидел меня, стоящего за спиной дочери Келанда.

В следующий момент Винанс рванул хлипкий стол, отбрасывая в сторону мебель, и с удивительной прытью рванул через боковую дверь, на внутренний двор трактира.

Под недовольный выкрик хозяина мы бросились следом за магом, который на ходу стал бросать в нашу сторону летящие щиты, пытаясь замедлить.

Мне даже не пришлось колдовать. Я буквально почувствовал, как изогнулись и взвыли магические потоки, когда Витати высвободила ранее подавляемую силу своей Вун. Развалить щиты Винанса ей ничего не стоило — она просто пустила свою магическую силу по клинку сабли и разрубила оба щита Ур как обычную ткань.

— Как?! Как ты подкралась?! — взвыл Винанс, спотыкаясь о всякий хлам.

Позади заднего двора были какие-то лачуги, а еще дальше — кусты и овраги. По лицу мага было понятно, что встретить меня, да еще в такой компании он уж точно не рассчитывал, но в следующий момент произошло невероятное. Мужчина присмотрелся, а потом сказал то, что буквально заставило Витати споткнуться и замереть с занесенной в руке саблей.

— Tamashaz Vi-Tati! — воскликнул он на келандском, а после моментально перешел на дагерийский, — Дочь Великого Кишбаса Тата! Ты ли это?

— Даже не смей упоминать этого имени, выродок! — зло воскликнула девушка. — Не смей!