– Ну, Вадим, скорость – не скорость, все равно ехать в вами одно удовольствие, – продолжила она, захлопнув козырек. – Как красиво вы ведете машину. Одной рукой!

– Так это нормально, – ответил я. – Когда держишь руль двумя руками, находишься в напряжении, рано или поздно перестаешь что-то чувствовать. А так – левая правит, правая отдыхает, не участвует в процессе. И в любой момент готова к активным действиям – перехватить, поправить…

Я вздохнул.

На самом деле при поездке с женщиной свобода правой руки несла приятные моменты.

В «Нексии» это получалось просто, в более широком «Флюенсе» пришлось бы напрячься, но не было ничего невозможного.

Однако сейчас со мной ехала не женщина, а немолодое существо женского пола.

Колени ее, виднеющиеся из-под черной юбки, были неизящными: тусклыми и какими-то костистыми.

Жакет покачивался на вешалке у заднего окна; сквозь белую блузку просвечивал темный бюстгальтер.

Сама грудь был объемной, но не манила.

Да и вообще, в Ольге Васильевне не привлекало ничего.

Она существенно перевалила за пятьдесят, а я не был геронтофилом, никогда не испытывал тяги к женщинам материнского возраста.

В двадцать девять лет прицел интереса отфильтровывал девчонок, не приблизившихся к тридцати.

Я был женат, не считал себя истинным ходоком.

Но командировочные приключения относились к разряду сущностей, которыми глупо пренебрегать.

В конце концов, жизнь была коротка; лет через тридцать предстояла пора, когда не останется ничего, кроме сожаления об упущенных возможностях.

И я не упускал.

Увы, сегодня меня, юриста, отправили за Урал с главным бухгалтером, чей возраст исключал главные радости.

2

Город Медвежьеозерск, где стояла конечная точка нашего пути, спрятался у черта на рогах среди диких лесов; от местной трассы 80К-031 к нему шла тупиковая дорога.

Никакого озера тут не было.

Вероятно, изначально поселение имело какое-то башкирское название, которое неправильно перевели на русский.

Род деятельности нашей фирмы представлялся весьма приблизительно; она занималась разнообразными консалтинговыми услугами, я лишь следил за чистотой округло составленных договоров.

Отправляя в командировку, директор сказал, что Ольга Васильевна должна с кем-то обменяться бухгалтерскими документами, а мне придется уточнить некоторые соглашения.

Я любил дальние поездки за рулем, а суточные назначили двойные – как юристу и как водителю.

Поэтому, несмотря на туманную цель поездки, отказываться я не стал.

В городе была масса памятников и мемориалов, некоторое количество пятиэтажных домов, десяток сетевых супермаркетов, но серьезных предприятий – насколько я понял – не имелось.

Вряд ли стоило являться сюда на два дня, но спутница оставалась бодрой и даже веселой.

Выехали мы поздно, дорога заняла достаточное время.

Рабочий день подходил к концу.

Ольга Васильевна сверилась со списком, мы нашли строительное управление, куда она поднялась одна, оставив меня в машине.

Видимо, с договором там все обстояло нормально, внимание юриста не требовалось.

Посещать еще кого-то не имело смысла, мы отправились решать вопрос с ночевкой.

На улице Солнечной, опоясывающей насыщенный памятниками центр, нашлась небольшая гостиница.

По планировке она напоминала скорее общежитие для вахтовиков.

Все номера – неплохие и даже с отдельными санузлами – были двухместными; кровати стояли у противоположных стен, разделенные приоконными тумбочками.

Окажись тут с кем-то другим – например, с директорской секретаршей Аленой, у которой из-под юбки виднелся краешек чулка, сымитированного фасонистыми колготками – я взлетел бы в эмпиреи.

Но с пожилой главной бухгалтершей мне было все равно, где ночевать: хоть в двух одноместных номерах, хоть в одном двухместном.

Нынешняя командировка обещала нулевой результат, с этим я смирился еще дома.

Ресторана при гостинице не имелось; я оставил машину на парковке перед входом и мы пошли искать, где поужинать.

В нескольких кварталах обнаружилось приемлемое кафе.

Несмотря на возражения, Ольга Васильевна за все заплатила сама, сославшись на выписанную сумму.