– Хорошо, что ты тогда не сказала мне про его домогательства.

– Убил бы?

– Зачем? Он был полезным мерзавцем. Просто спалил бы гаду отросток, даже не снимая с него штанов. С Осененным шутки плохи.

Завтрак закончился. Мексиканка, приставленная к Софи, запихнула в нее последнюю ложку каши и дала запить компотиком. По-русски женщина не понимала и не узнала, что хозяева уедут – далеко и надолго.

– И так, коль ты приказал – едем. Когда? – поставила вопрос ребром Юлия, тонко ввернув, что Федор будто бы сам решил о ее участии в европейском вояже.

– Для начала позабочусь, чтобы здесь шестеренки вращались без нашего непосредственного руководства. Как же я рад, что ты меня поддерживаешь во всем!

Ночью, утомленный хлопотами по подготовке к отъезду и, конечно, порцией страстных ласк, не менее ярких, чем в первые месяцы близости, Федор крепко спал, посапывая и иногда вздрагивая. Видимо, смотрел какой-то бурный сон.

Юлия Кошкина поцеловала его в лоб и тихонько выбралась из-под одеяла.

Распустила волосы, собранные с вечера. Освобожденные, они упали до поясницы.

Сняла рубашку, оставшись нагой.

Хоть никакого дуновения в спальне не наблюдалось, волосы пришли в движение, вдруг став необычайно пушистыми.

Юлия открыла окно. Оттуда полилось тепло жаркой тропической ночи.

Взошла луна. Полная, зрелая. Зовущая.

Босые ступни шагнули на подоконник. Внизу – три этажа огромного особняка в колониальном стиле. Упасть – костей не соберешь, но разве опасность остановит мятущуюся душу?

Уверенность сознающей свою силу ведьмы перевесила страх. Удавалось другим, почему не удастся ей?

Юлия высоко подняла руки и шагнула вперед. В бездну.

Ветер засвистел, струясь по обнаженному гладкому телу, прижал волосы к спине. Брусчатка подъездной дорожки бросилась навстречу… и провалилась вниз, когда мощная, непреодолимая сила магии понесла женщину к луне.

Она обернулась, посмотрев вниз, на их общий с Федором дом, отсюда – крошечный, на цеха и ангары, на стройку, на тонкую нить Рио-Гранде и захохотала от восторга.

Интересно, ее видно с земли – тонкий женский силуэт на фоне лунного диска?

Федор – самый мудрый, самый лучший мужчина в мире, которому под силу практически все, кроме одного: распознать, что рядом с ним в постели ну очень необычная женщина. И пусть не знает, пусть не сходит ума, когда жена взмывает в небо по ночам. Как в песне из будущего.

Она – чрезвычайно сильная ведьма, научившаяся летать выше птиц и творить волшебство, не подвластное магам никаких других специальностей.

Если верить прочитанному, способные к полету женщины не рождались лет сто. Как и владеющие Зеркальным Щитом.

Федя зря волнуется. Могучий маг и высшая ведьма! Уникальное сочетание. Судьбой сведенные вместе. Что против них какие-то Гитлер с Троцким? Даже смешно.

– Убедился? Как вовремя была спета песня Макаревича о полетах по ночам!

– Да уж…

– Интересно, какая у нее практическая грузоподъемность? Авиабомбу ФАБ-100 унесет? Если что, попросишь супружницу жахнуть по Рейхстагу – и кранты фрицам.

– Я сейчас выколупаю тебя из своей головы отверткой! У меня жена – летающая ведьма, а ты, скотина, зубоскалишь! И только попробуй заикнуться про Минздрав!

– Ой вей, и с чего мы такие нервные? В чем проблема, Федя? Ты – существо с двумя душами в одном теле и кучей знаний, опередивших начало двадцатого века на столетие, да и маг не самый рядовой. Она – ведьма, практически вечно молодая, здоровая и сексуальная. Вы созданы друг для друга! Подумай, сколько у нее еще возможностей! Даже представить сложно. Надо порыться в знаниях, полученных в магическом замке. Вдруг она способна наложить проклятие на Левушку и Адольфушку. Да так, что те помрут от скарлатины с коклюшем, и ехать никуда не надо. Эй, ты что делаешь?

– Замерзнет. Вверху холодно. А так – станет на подоконник и сразу накинет халат.

– Заодно догадается, что муж в курсе ее дара. Убирай халат обратно на кресло.

– Эх… Не подумал.

– Зато, Федя, решен вопрос – что дарить ей на день ангела.

– Метлу и ступу?

– Фу-у-у! Пошляк! Еще заботливым мужем считаешься. Очки-консервы для полетов! Представь, спикирует к окну на скорости, тут мушка ей в глаз – чпок. От боли и неожиданности вдруг в стену вмажется? Птичку жалко.