– Вот как? – вскинул точеную бровь лейтенант Робер. – Опишите мне их.

В военную пору дорога из Парижа в Берн удлинилась: поезда не ходили по кратчайшему пути через Рейх. На станциях и в вагоне-ресторане французские офицеры, выходя по одному из купе Соколовой, видели большинство пассажиров.

Выслушав Федора, Бонье надул губы и скептически прищурился.

– Расплывчатое описание, месье Петр. Или месье Клаус. Под него подходят слишком многие из пассажиров. Вам известно, где они сейчас?

– Конечно. Младший из пары шел за мной по пятам. Видимо, как и вы, срисовал меня у поезда. К сожалению, был не сдержан и в одном укромном местечке достал револьвер. Этот, – Федор продемонстрировал оружие, вытащив рукоятью вперед, чтоб не нервировать офицеров.

– Он пытался вас застрелить? Только из-за того, что вы обратили внимание у вагона на мадемуазель Жюли? Простите за откровенность, если разбираться со всеми, кто на нее засматривается, пришлось бы повторить битву на Марне!

– Мерси, месье Робер, – проворковала Юлия.

– Быть может, он не стал бы сразу стрелять, предпочитая для начала задать пару вопросов. Но я решил не искушать судьбу.

– Где тело? – деловито уточнил Бонье.

– Отдыхает в одном кафе неподалеку. В угольном мешке, заваленном другими мешками. Пока не начнет разлагаться, вряд ли обнаружат. Бумажник я забрал и выбросил. Паспорт французский, руку на отсечение – липовый.

– Грубая работа, – резюмировал суб-лейтенант. Судя по решительному виду, он имел достаточный опыт действий в подобных ситуациях. – Всегда находят раньше, чем хотелось бы. Где второй?

– Тот отправился за вами и увлеченно читает газету в холле, за колонной. Откуда прекрасно видно, кто заходит в отель через главный вход и выходит. Мне пришлось красться через кухню.

Офицеры переглянулись.

– Месье Петр! – подключилась Соколова. – Попрошу вас вместе с суб-лейтенантом спуститься в холл. Сможете, не привлекая внимания, показать ему того агента?

– Естественно. Дорогая! Мы не виделись три недели! Выдержим еще десять минут расставания.

– Конечно… Я намеревалась сегодня же ехать в банк, не злоупотребляя услугами двух благородных офицеров по охране наших денег.

– «Наших денег»! Твоя девушка – не промах, – весело прокомментировал Друг.

Федору было не до его шуток.

– Ты совершенно права, душа моя. Но только Гельмут, так зовут шпика в холле, не должен проследить за нами. Я смог подслушать очень небольшой фрагмент их разговора. Они собирались вечером встречаться на конспиративной квартире и устанавливать связь с бернской резидентурой германской разведки. Гельмут уже мог найти телефонный аппарат и сообщить, где вы поселились. Ни в коем случае он не должен передать своим, где открыт счет на имя Соколовой и что я действительно связан с тобой.

Инженер был явно встревожен шпионской составляющей поездки, как он ранее надеялся, исключительно научно-технической. Он замер в двери, ведущей в соседний номер и, не исключено, приготовился смыться туда спиной вперед. Двое оставшихся французов обменялись красноречивыми взглядами.

– Беру на себя, – заверил суб-лейтенант. – Месье Петр! Идемте же.

Спускались они по главной лестнице, широкой. Слетавший вперед Друг заверил: дислокация Гельмута не изменилась.

На втором этаже они вышли на балкон, откуда открывался вид на холл.

– Вижу, – сообщил Бонье, когда Федор указал на шпика. – Он действительно похож на одного из пассажиров третьего класса. Выйду в табачную лавку, рассмотрю его лучше. Советую вам вернуться в номер.

Федор не возражал и вернулся на третий этаж. Робер, услыхав, что его подчиненный взял след подобно борзой, предложил, не теряя времени, немедля ехать в банк: открытие счета и пересчет такой суммы займет больше часа. Юлия его поддержала. Она уже переоделась, сменив дорожный костюм на строгий деловой, тоже новый и тоже чрезвычайно шедший ей.

Брилье, естественно, предпочел остаться. Пока Робер ходил к телефонному аппарату, чтоб заказать таксомотор, Юлия улучила момент и сунула Федору конверт.

– Держи! Подарок от де Пре. Твой французский паспорт. Конечно, в полиции того округа Парижа, где он якобы выписан, никто никогда не слышал о Фредерике Ламбере. В остальном – настоящий. Маркиз очень рад, что ты жив!

– А Игнатьев?

– Впрямую я ему ничего не сказала. Но он догадывается. Сам помогать отказался наотрез. У него приказ изъять твой вклад и перевести на счет российского посольства. Он элегантно обошел это препятствие: рассказал о встрече со мной великому князю Михаилу Георгиевичу. Тот теперь лично, от имени императорской фамилии, курирует наследие великого покойного героя Юсупова-Кошкина и подписал со мной предварительное соглашение на бронированный трактор и тяжелый пулемет. Но Брилье должен дать благоприятное заключение.