Мои глаза сужаются, когда мое сердце начинает бешено колотиться. Я ненавижу то, что меня волнует, как он выглядит. Тот факт, что он был в драке, вызывает у меня желание задать миллион вопросов, но я знаю, что он не ответит ни на один из них.

Войдя в мою комнату, он закрывает за собой дверь.

— Я приму душ, — объявляет он и заходит в мою ванную.

— Что за?.. — замолкаю и вскакиваю с кровати, врываясь в ванную.

Он наклоняется к душу и включает воду.

— Убирайся к черту из моей квартиры, — приказываю я.

Вместо того чтобы сделать то, что я сказала, Раят тянется вверх и снимает свою футболку, обнажая грудь. Мой взгляд падает на синяк над его ребрами. Похоже на гребаный ботинок. Господи, что он, блядь, делал?

Повернувшись ко мне спиной, он расстегивает джинсы и стягивает их с ног вместе с боксерами. У него еще больше синяков на ногах и спине. Я нервно сглатываю и собираюсь шагнуть к нему, но он снова открывает дверь в душ и заходит внутрь.

Зайдя под струю, он упирается руками в стену и опускает голову. Я смотрю, как втягивается его живот, когда он глубоко дышит, и ребра становятся более заметными. Он выглядит так, будто ему больно.

Решившись, зная, что потом, вероятно, пожалею об этом, я снимаю рубашку и нижнее белье и делаю шаг внутрь.

Я кладу руки ему на спину, и он напрягается от моего прикосновения.

— Ты в порядке? — тихо спрашиваю я, зная, что это глупый вопрос, но мне нужно, чтобы он заверил меня, что он в порядке.

Вместо этого он поворачивается ко мне лицом и натыкается на меня. Я ловлю его, но его колени подгибаются, и у меня не хватает сил удержать его. Я падаю вместе с ним на пол душевой, а он прислоняется головой к стене и закрывает глаза.

— Я так устал, — бормочет он.

Вода из душевой лейки бьет на нас, заставляя меня быстро моргать.

— Что с тобой случилось? — спрашиваю я, убирая мокрые волосы с лица и убирая голову в сторону, чтобы не оказаться прямо под водой.

Его голова падает вправо, и он открывает свои тяжелые глаза, встречаясь с моими.

— Пустяки. Мне просто нужно поспать.

Я скрежещу зубами от его лжи. Из него явно выбили все дерьмо. Его не было почти неделю. Он хоть немного поспал?

— Раят?..

— Я в порядке, Блейк, — он похлопывает меня по бедру. — Я просто хочу помыться и лечь спать.

Сделав глубокий вдох, я киваю.

— Хорошо.

ГЛАВА 29

РАЯТ

Что-то твердое ударяет меня в спину, выбивая из меня дух. Меня толкают на колени, и я прижимаюсь лицом к мокрому полу душа. Повернув голову в сторону, я смотрю в мертвые карие глаза. Татуировка китайской звезды на его лице.

Эрик Бейтс.

Попался!

Я убил этого ублюдка! Мне потребовалось несколько дней в одиночной камере, но мне нужен был только один выстрел, и я его сделал. Я не дурак. Кто-то все подстроил и сделал так, чтобы я оказался здесь в одно время с ним. У меня даже не было возможности раздеться. Как только я увидел его, воспользовался возможностью.

Меня рывком поднимают на ноги и тащат из душа по коридору обратно в мою камеру. Кандалы на моей талии расстегнуты, но руки в наручниках оставлены передо мной. Дверь открывают, и меня заталкивают в нее. Дверь захлопывается за мной и запирается. Подняв глаза, я вижу, что на моей кровати сидит человек, которого я не узнаю.

Вскинув бровь, я спрашиваю:

— С каких это пор в одиночной камере назначают соседей по комнате?

Он лезет под подушку и достает короткий нож, которого там раньше не было.

— Удивительно, что они позволяют нам делать, когда им нужно, чтобы мы о чем-то позаботились.

Я не упускаю тот факт, что охранники бросили меня сюда все еще в наручниках. Это подстава. Такая же, как та, в которой я убил ублюдка!

— Кто тебя послал? — спрашиваю я. Это был не Грегори. Я сделал то, на что подписался. Если бы он выдал меня, его бы уволили.

Мужчина ухмыляется, демонстрируя свои уродливые коричневые зубы. Он уже давно в тюрьме. Вероятно, пожизненный срок.

— Скажем так, друг хочет, чтобы я послал тебе сообщение.

— Друг?

Он встает, и я делаю шаг назад, но мне некуда идти в этой бетонной коробке.

— Я не знаю, что ты сделал, но он хочет, чтобы ты страдал.

Гребаный Мэтт! Это должен быть он. Я избил его и оставил в нашей камере. Очевидно, он завел друзей, пока я сидел здесь один. Хорошо для него. Уголки моих губ приподнимаются в ухмылке, когда я признаюсь:

— Я трахнул его девушку.

Он тихонько хихикает.

— Этого достаточно, — поднимая нож, он смотрит на него. Почти уверен, что, если он порежет меня им, мне потом понадобится прививка от столбняка, потому что он обесцвечен. Я определенно не первый, на ком он будет применен. — Киска того стоила? — Его глаза встречаются с моими.