Меня усаживают на стул, руки сковывают наручниками за спиной, а ноги — кандалами.

Женщина-офицер смотрит на меня свысока и ухмыляется.

— Удачи, красавчик, — смеясь, она выходит из комнаты.

Меня привезли сюда три часа назад. Столько времени им понадобилось, чтобы зарегистрировать меня, обыскать и переодеть в новый оранжевый комбинезон. После встречи с Грегори на нас с Мэттом надели наручники и посадили в патрульные машины. Мы были официально арестованы по фиктивным преступлениям и зарегистрированы под вымышленными именами. Выяснилось, что наша цель находится в тюрьме. Нам просто повезло.

Дверь открывается, и входит Грегори.

Я перевожу взгляд в правый верхний угол, чтобы увидеть, как на камере гаснет красная мигающая лампочка. Он садится напротив меня.

— Два раза за одну ночь, — говорю я, удивляясь, почему снова с ним встречаюсь. Разве он не сказал все, что ему нужно было сказать ранее на складе? Иначе, почему бы ему не поговорить с нами здесь?

— Я слышал, ты лучший, Раят, — говорит он, откинувшись на сиденье.

— Я бы не стал верить всему, что ты слышишь, — возражаю я.

Он фыркает.

— Большинство лучших — самые самоуверенные в своей области.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю я, переходя к делу.

— Я хочу убедиться, что ты понимаешь ситуацию.

Я наклоняю голову в сторону, проводя языком по передней части верхних зубов.

— Я понимаю, что ты хочешь отомстить этому жалкому куску дерьма за убийство твоего сына.

Я не виню его. Ублюдок, который собирался убрать его, вместо этого убил его шестилетнего сына, Реми. Я даже не могу представить, что сейчас чувствует этот человек. Я из тех людей, которые никогда не доверят свою месть в чьи-то руки. Я бы сам расправился с ними. Я бы хотел увидеть, как жизнь уходит из их глаз, когда они захлебываются собственной кровью от моих рук.

Он поднимает голову, проверяет, выключена ли камера, и наклоняется вперед.

— Я отдал приказ убить его. Но копы, которые нашли этого ублюдка, арестовали его и вместо этого засунули в камеру.

Я хмурюсь. Нам с Мэттом не рассказали никаких подробностей, так почему он говорит мне об этом сейчас? Тем более что Мэтт не присутствует. Они поместили его в отдельную от меня комнату после того, как нас оформили.

— Ты думаешь, они на его оплате?

Он вздыхает.

— Я не уверен, какого хрена думать.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— У меня есть сведения, что он находится в одиночной камере.

— Зачем им это делать? — Грегори посадил большинство из этих людей в камеры. Так зачем им прятать убийцу его сына? Большинство из этих людей похвалили бы его. Прятать его не имеет особого смысла. Особенно если они пошли против требования Грегори и арестовали его, когда должны были стрелять на поражение. Без вопросов. Мертвец не может защищаться, так сказать.

— Я не уверен. Лучшее, что я могу придумать, — они знают, что я пришлю кого-нибудь, чтобы закончить работу, которую они не смогли сделать.

Я киваю в знак понимания.

— Понял.

Он встает, получив от меня то, что хотел.

— Как только это будет сделано, тебя отпустят. Даю слово. Никто не узнает, что это произошло, — в комнату заходит мужчина-полицейский и помогает мне подняться.

Он ведет меня по коридору в открытое помещение. Это двухэтажное здание с постом охраны посередине. Кто-то свистит, и я оглядываюсь, чтобы увидеть парня, прислонившегося к решетке своей камеры. Он посылает мне воздушный поцелуй.

Я ухмыляюсь, когда офицер подводит меня к камере. Он открывает клетку, и я вхожу внутрь, где он снимает наручники, а затем запирает меня внутри.

— Вовремя.

Повернувшись, я вижу Мэтта, сидящего на верхней койке. Он спрыгивает вниз.

— Где ты был?

Я игнорирую это.

— Это был твой план? Запереться со мной в маленькой камере? — он знал не больше меня, что повлечет за собой это задание, но мне нравится выставлять его дерьмом.

Он пожимает плечами.

— Если ты здесь, то тебя там нет.

Шагнув вперед, я говорю:

— Может, я и не трахаю ее прямо сейчас, но я это сделаю, как только мы выберемся отсюда.

— Ты, сукин сын…

Я хватаю его голову и впечатываю ее в белую кирпичную стену слева от меня. Кровь мгновенно течет из его носа, покрывая стену. Я делаю это снова. И еще раз.

Я слышу, как охранники кричат со своего поста, и заключенные начинают повышать голос, пока я толкаю Мэтта на пол и бью его ногой в лицо, отбрасывая его назад и заставляя кровь разлетаться.