Шрифт:
– Уже соскучился?
– Ага.
– Я тоже по ней скучаю.
– Ты ее любишь? Мою маму?
– внезапно спрашивает головастик.
– Люблю, - не задумываясь отвечаю я.
– Я тоже ее люблю.
Да, пацан. У нас с тобой много общего…
– Ты скоро переедешь в Москву с мамой, - говорю я Матвею.
– Я там живу. В Москве. Будем часто видеться.
– А там карусели есть?
– Есть.
– А большие горки?
– Тоже есть.
Матвей кивает.
Раз горки есть, то Москва ему нравится… Интересно все-таки общаться с маленькими детьми. Странная у них логика. Забавная. А вопросы - прямо в точку.
Меня кормят обедом. После еды Матвей начинает тереть глаза, зевать и бабушка ведет его спать.
– Ты еще придешь?
– спрашивает он.
– Приду… Если можно. Я тут на два дня.
Я смотрю на Елену Викторовну. Она кивает.
Может, это и странно, что я дружу с чужим ребенком. Но Матвей мне не чужой! Он сын Яны. А она для меня - все.
И, мне кажется, Елена Викторовна это понимает.
Вечером честь укладывать Матвея выпала мне. Я почитал ему сказку, мы поболтали о том, что его мама скоро вернется и заберет его в Москву. И он уснул на полуслове.
Я укрыл его одеялом и минуту постоял у его крутейшей кровати в форме гоночной машины. А потом не удержался и чмокнул лягушонка в лоб.
Где-то я слышал, что спящие дети похожи на ангелов… Матвей - так точно похож. Хотя днем он скорее чертенок.
Да что за телячьи нежности? Что вообще на меня нашло?
Я спускаюсь на первый этаж и Елена Викторовна зовет меня выпить чаю в саду.
– Я часто тут сижу вечерами, - говорит она.
– А Яна любит пить тут кофе по утрам.
– У вас тут как в раю. Тихо, спокойно. Птички поют, цветами пахнет...
– Вот именно! И зачем эта Москва нужна… Там дышать нечем и все носятся, как сумасшедшие.
– Там деньги, - вырывается у меня.
– Не так уж много денег нужно для счастья, - произносит мама Яны.
И эта мысль поражает меня до глубины души.
Мне всегда казалось, что для счастья денег надо очень много. Тонны! Я думал: вот заработаю миллион... два, три, десять, двадцать… И тогда оно и придет. Счастье.
Сейчас у меня достаточно денег.
А самые счастливые моменты остались позади. Они случились, когда у меня за душой не было ни гроша.
Самые приятные воспоминания моей жизни - это наши с Яной свидания на крыше, наши поцелуи при луне и начало наших отношений, когда все было так романтично, трепетно и нежно…
Я провел с Матвеем два дня, субботу и воскресенье.
Мы играли, гуляли, ели мороженое и катались на каруселях. Под присмотром его бабушки, с которой у меня получилось найти общий язык.
И все время у меня было ощущение, что я что-то упускаю. Как будто какая-то мысль постоянно вертится на краешке сознания, но я не могу ее поймать.
Я никак не мог понять, в чем дело, и плюнул на это. Решил, что, если это важное - то я рано или поздно вспомню.
Меня осенило в туалете самолета. Странное место для осознания, но так уж вышло.
Я вымыл руки. Потянулся за бумажным полотенцем и случайно бросил взгляд в зеркало.
Увидел свой нахмуренный лоб и взгляд из-под бровей. И вдруг уловил сходство.
Я недавно видел этот взгляд. И эту складку между бровей. И это выражение лица…
У Матвея.
Сын Яны похож на меня.
Это странно…
Это невозможно…
Как это может быть?!
39
Кирилл
Матвей похож на меня. Реально похож. Очень. Он выглядит как я на детских фотках! Почему я раньше этого не увидел?
Потому что я слепой идиот!
Но как это возможно? Ему недавно исполнилось два года, а мы с Яной расстались больше трех лет назад. Беременность длится девять месяцев... Не сходится!
Ему два… а выглядит он на все три!
А что, если Яна сказала неправду о его возрасте?
Но зачем?...
А затем, что в тот момент она считала меня мудаком, способным на нечеловеческую низость…
Блин.
Неужели Матвей - мой сын?
Кто-то дергает ручку двери. Я прихожу в себя.
Выбираюсь из туалета.
Стою столбом посреди прохода, и испытываю непреодолимое желание ворваться в кабину к пилотам и заставить их развернуть самолет обратно.