Вдруг к уже привычным шорохам вечереющего леса добавился неприятный и резкий запах, усиливавшийся с каждым шагом. Тянуло явно из-за деревьев, и Хайрул, держа наготове ружьё, свернул с натоптанной тропинки под их кроны. Он шёл аккуратно, стараясь особо не шуметь. Вокруг лежал снег, который уже успел немного припорошить всё вокруг и даже украсить вершины деревьев, задержавшись между густыми ветвями.

Внезапно впереди, за кустами, треснула ветка. Хайрул мгновенно навёл ружьё по направлению звука и прислушался. Несколько секунд было тихо, затем кусты шевельнулись, послышался странный свист.

– Кто там? – спросил Хайрул, не опуская ружья. – Инри, это ты?

В ответ он ничего не услышал, да и не надеялся: не могла же собака свистеть и издавать этот странный запах. Сказал он это, чтобы те, за кустами, подумали, что он не один. Солнце уже скрылось за горизонтом, начало темнеть, и каждый куст казался фантастическим существом – в ночном лесу страшно даже людям неробкого десятка. Здесь, в тайге, ночью просто опасно находиться, и Хайрул стал разворачиваться назад. Вдруг из-за кустов прямо перед ним выскочило неведомое существо довольно крупного размера, с большими лапами и огромной мордой.

Охотник замер.

Нечто высоко подняло голову, словно изначально и не почуяло его, и начало принюхиваться. Поворачивая головой из стороны в сторону, оно несколько раз пыталось что-то учуять, а затем, раскрыв пасть, издало резкий звук, похожий на визг или тонкий свист. Хайрул прицелился, существо сделало рывок в его сторону. Одновременно с этим раздался выстрел. Пуля прошла навылет через правую ключицу существа, но это его даже не остановило. Оно неслось на Хайрула. Егерь быстро перезарядил ружьё и нажал курок, но … выстрела не последовало: заклинило впопыхах перезаряженное ружьё. Он было попытался достать из кожуха свой охотничий нож, но тварь уже накинулась на него, повалила на землю и вцепилась ему в левое плечо. Проводник закричал от боли. Из образовавшейся рваной раны хлынула кровь.

Нечто начало трепать его из стороны в сторону, словно игрушку. Мощные челюсти всё глубже и глубже вонзались в плоть Хайрула. Несмотря на страшную боль, он сумел собраться и, невероятными усилиями достав нож, всадил его прямо в бок этому существу. Тварь выпустила его и оглушительно взревела.

Охотник замахнулся, чтобы нанести следующий удар, но челюсти существа вцепились ему в руку. Нож отлетел в сторону и упал куда-то в снег. Сильные передние лапы с огромными когтями вонзились в ноги Хайрула, как клинками, разрезали их. Свободной рукой он закрывал своё лицо и горло. Вдруг тварь оторвала его от земли, подняла в воздух и с силой швырнула в сторону большой сосны. Хайрул, ударившись головой об ствол дерева, потерял сознание. «Всё кончено…» – успел он подумать за мгновение до этого. Но существо вдруг перестало нападать на потерявшего сознание егеря и, подняв голову высоко вверх, прислушалось к звукам, которые стали доноситься откуда-то издалека, а затем быстро скрылось в глубине тайги.

Хайрул неподвижно лежал возле дерева. Неотвратимо наступала ночь, а вместе с ней усиливался ветер. Он принёс откуда-то небольшой снег, который уже через несколько минут превратился в настоящую метель.

Часы показывали половину седьмого утра. Сотников прибыл на секретный военный аэродром раньше оговоренного времени сбора. Остальных ребят из команды ещё не было. Почти автоматически он посмотрел на небо: лётная ли погода. Солнце сегодня светило тускло, пробиваясь сквозь сплошной покров низких светлых облаков. В воздухе чувствовался неуловимый запах наступающей зимы.

– Смотрю, ты, как обычно, прибыл раньше всех, Владимир, – легонько хлопнув лейтенанта по плечу, сказал внезапно откуда-то появившийся Николай Трофимович.

– Здравия желаю, товарищ генерал! – ответил он. – Вы раньше меня приехали? А я даже и не заметил Вашей машины.

– Опустим все эти военные манеры, лейтенант, – продолжал Арбузов, внимательно глядя ему в глаза. – Да, я приехал пораньше. Не спал всю ночь, изучал досье на твоих ребят и просто размышлял о том, что происходит в нашей жизни. Вижу: тебя что-то тревожит?

– Никак нет. С чего Вы это взяли, Николай Трофимович? – спросил Сотников, снова, теперь нарочито внимательно, вглядываясь в небо.

– Понимаешь, за две войны, что довелось пройти, я очень хорошо стал чувствовать людей, Владимир. И тебя я знаю достаточно давно. Мы прошли уже довольно долгий путь вместе, и поверь мне, выражение твоего лица выдает тебя.

Сотников немного помолчал и, опустив голову, ответил:

– Не буду скрывать от Вас, Николай Трофимович, сегодня ночью мне тоже поспать почти не удалось: я всё время думал о Вашем задании и о тех ребятах, которых я выбрал для его выполнения. Конечно, все они опытные бойцы, асы, можно сказать, своего дела, с ними мы прошли войну. Бывали критические ситуации, из которых трудно было выйти живыми. Но нам удавалось, и без особых потерь.

– Я знаю. Я сейчас не об этом, – вглядываясь в лицо Владимира, заговорил генерал. – Понимаешь, лейтенант, есть мудрость, которая гласит, что если внутри солдата есть хоть маленькая толика сомнения или страха, то это может стать причиной его гибели. Ты хороший и опытный солдат, Сотников! Именно поэтому я и выбрал тебя для выполнения этого задания. Сейчас у меня в отделе больше не осталось людей, которым я мог бы доверять, как тебе. Наступили времена, когда почти каждый служивый пытается найти для себя свою выгоду, готов подставить своего напарника или коллегу ради повышения. Люди, прошедшие войну, каждый день рисковавшие жизнью, начали ради материальных благ терять в себе человеческое. Вот это страшно. Понимаешь меня?