– Какая же тут красота! – сказал он сам себе. – Да, тот, кто ищет уединения с природой, непременно найдёт его тут. И на душе станет тихо и спокойно. Словно сам Бог создал эти места для тех, кто измаялся душой, кто устал от городской суеты и предпочитает покой и свободу.

Вдруг птицы замолчали, и лишь лёгкий шелест ветра слышался со стороны кустов, росших на берегу. Всё замерло как по мановению волшебной палочки. «Нехорошо», – подумал Савелий Геннадьевич: его это насторожило, и он, аккуратно положив удочку на землю, повернулся лицом к деревьям и стал правой рукой нащупывать ружьё, не отрывая взгляда от деревьев перед собой. В тот же миг раздались какие-то непривычные уху, посторонние шорох и свист, откуда-то неприятно запахло гнилью. Савелию Геннадьевичу удалось нащупать ружьё, и он, ощутив в руке холодную тяжесть ствола, уже потянул его к себе, как вдруг почувствовал сильную резкую боль, а в следующее мгновение раздался всплеск воды, в которую упала оторванная по самый локоть рука Савелия Геннадьевича вместе с зажатым в ладони ружьём. Кровь, фонтаном хлынувшая из раны, в один миг залила траву и цветы вокруг Савелия Геннадьевича. Он вскрикнул от боли и ужаса, не узнав своего в мгновение одичавшего голоса, вскочил с пенька и, падая, бросился к тропе, ведущей к посёлку, но тут же в его грудь вонзились острые, загнутые на концах когти и распороли его тело. А в следующий миг открытая зловонная пасть с множеством зубов вцепилась ему прямо в лицо.

Ещё некоторое время тишина на реке нарушалась странными взвизгиваниями, криками и ещё какими-то странными звуками, а потом снова всё стихло. Лишь чьи-то огромные ноздри с шумом втягивали воздух, словно пытались уловить запах дыма, доносившийся со стороны человеческого жилья. Вдруг раздался пронзительный визг, и несколько непонятных силуэтов, едва различимых среди кустарников и деревьев, ринулись в направлении посёлка.

– Мне, пожалуйста, чай с лимоном и ложечкой мёда, – осипшим голосом попросил лейтенант Сотников, цепким взглядом окинув последних посетителей небольшой кафешки.

Небольшая и уютная, она располагалась неподалёку от его дома. Обычно, особенно по выходным, в ней было много посетителей. Несмотря на небольшой размер, меню здесь было весьма разнообразным и можно было как просто попить чая или кофе с чем-нибудь кондитерским, так и плотно пообедать. Горячие и холодные блюда по весьма умеренным ценам привлекали желающих вкусно перекусить.

– Пару минут подождите, пожалуйста, товарищ лейтенант, – кокетливо поправив фартучек, ответила официантка, приблизившись к стойке: ей явно приглянулся этот хорошо сложенный, высокий молодой брюнет.

А Сотников и, правда, был весьма симпатичным молодым человеком, однако сам он думал об этом меньше всего. В восемнадцать лет, как и многие его сверстники, он ушёл добровольцем на фронт. Прошёл всю войну, был дважды награждён орденом Славы. Храбрый, умный, сообразительный, он обладал врождёнными лидерскими качествами, позволявшими ему легко управлять людьми и вести за собой даже тех, кто был намного его старше. Служа в полковой разведке, он неоднократно спасал раненых и контуженых солдат, которых находил на месте недавнего боя, возвращаясь с задания. Так он и познакомился с Максимом, которого обнаружил под деревней Орловка – он до сих пор помнил это название, потому что рядом с указателем нашёл истекающего кровью бойца. Наскоро перевязав его своим индивидуальным пакетом – немецкая артиллерия так дубасила по нашим позициям, что было не поднять головы – Сотников потащил его в медпункт. По дороге и его самого задело осколком снаряда – получил сквозное ранение в ногу. Сотникову оно казалось пустяковым – подумаешь, кусок железа прошёл через икроножную мышцу и застрял в голенище сапога с внутренней стороны. Но в медсанбате думали иначе и оставили его до утра. Вот вечером, когда Максим пришёл в себя, они и познакомились, потому что оказались на соседних кроватях.

– Владимир, – весело представился Сотников, когда Максим открыл глаза после многочасового беспамятства. Неожиданно для Сотникова, Максим его вспомнил, как вспомнил и обстоятельства их первого знакомства.

– Это ты… Там, у Орловки… Спасибо… Я думал, что мне кранты…– по щеке Максима скатилась слезинка, от которой на подушке осталось сырое тёмное пятнышко. – Спасибо, брат…

После госпиталя Максим и Володя попали в одно подразделение, а потом, когда закончилась война, оба поступили в распоряжение ставки командования, а позже были зачислены в специальный разведывательный отряд при Министерстве внутренних дел, задачей которого было обнаружение и обезвреживание особо опасных преступников, рецидивистов и агентов иностранных разведок.

Сотников нравился женщинам, многие из них тайно мечтали выйти за него замуж. Но, как ни странно, в свои двадцать девять лет молодой лейтенант пока не думал обзаводиться девушкой, а уж тем более жениться. Для него первостепенной задачей сейчас была его служба в секретном отделе Министерства. Максим, как обычно, был его правой рукой и активно помогал в любых делах, которые им поручало руководство.

В этот осенний вечер Владимир ушёл с работы поздно и по пути домой решил заглянуть в ближайшее к дому кафе, чтобы выпить чашечку чая с лимоном, так как дома его никто не ждал…

– Ваш заказ готов, – тихонько сказала молоденькая официантка, поставив на столик белую горячую чашку, внутри которой жёлтым душистым островом плавал среди чая лимонный кружок.

– Большое спасибо, – неприветливо пробурчал Сотников, просканировав девушку своим всё замечающим взглядом: ему показалось немного странным, что такая молодая девушка хорошо разбирается в воинских званиях.

– Вы чем-то обеспокоены? – не смутившись, продолжила она вести разговор. Может быть, я могу Вам чем-то помочь?

– Нет, со мной всё в порядке, – не сразу ответил Владимир. – Всё хорошо! Я просто немного устал сегодня от работы. Такое бывает, не обращайте внимания.

Владимир ещё раз осмотрел кафе: его действительно что-то беспокоило, что-то казалось ему странным в этом кафе, но что, он не мог понять. За дальним столиком у окна сидела молодая пара, они разговаривали о чём-то своём, ни на кого не обращая внимания, за стойкой справа от него стоял полноватый мужчина лет сорока пяти, с большими и густыми усами. Он тихонько попивал кофе и слушал приёмник. Остальные столики были свободными – их было штук шесть, не более. Часы, висевшие над барным шкафом, показывали половина одиннадцатого.