— Антонио, тем более, я не отпущу тебя, ладно ты ездил в Флавию, но тут война.

— В Флавии были ведьмы.

— Да, но здесь ведьмы с превосходящей армией, там они ее не имели вовсе.

— Хорошо Антонио, я буду послушно ждать тебя, не спать ночами, и думать не убили ли тебя там, — вскричала Квинта, вырвавшись из его объятий, по лицу пробежал холодок.

— Я вернусь, ты не переживай за меня, Господь сохранит мою жизнь.

— Я надеюсь, — завопила она, затем поцеловав проводила взглядом.

Он направился в сторону порта. На плечах висела шерстяная сумка с самым необходимым, а с груди свисал золотой крест.

Холодный утренний ветер обдувал причал, на котором вовсю трудились рабочие, загружая бочками и мешками палубу и хранилище инквизиторского борта.

Со всех сторон доносились голоса людей и крики чаек.

Перед самым кораблем, и на палубе выстроились ряды воинов-паладинов.

Дорадос неторопливо шагал в его сторону, по прогнившим деревянным доскам, они скрипели под ним и казалось сейчас провалятся, ну во всяком случае так думал он.

Инквизитор взглянул на храм из окон которого глядели десятки глаз, провожая корабль.

Мужчина уже хотел шагнуть на борт, как вдруг чья-то рука коснулась его плеча, послышался звонкий, пронзительный голос.

— Усатый, я с тобой.

— Филипок вообще-то я побрился еще на рассвете,

— В таком случае ты волосатый, — ухмыльнулся он.

— Опять твои дурацкие шутки, ладно, куда это ты собрался? — удивился он, на его лице виднелась улыбка.

— Квинта сказала чтобы я за тобой присмотрел.

— Ты за мной? — рассмеялся Дорадос.

— Ну да, она очень переживает за тебя.

Антонио улыбнулся, с теплотой вспоминаю о Квинте.

— Ладно, так уж и быть, только постарайся не приставать к окружающим.

— Хорошо друг, вот только мне нужна твоя помощь.

— Я тебя слушаю.

— Впереди вон ту колоду видишь? — указал он вперед, вдали, где начинался причал стояла деревянная бочка.

— Да.

— Нужно ее загрузить на корабль.

— Что в ней? Может открыть? Просто так грузить на инквизиторский борт какую-то бочку дело скверное, вдруг внутри что-то запрещенное?

— К примеру Квинтисенса, — рассмеялся, а после закашлялся Филипок.

— Смешно, — улыбнулся Дорадос, положив руку на крышку и стал стучать. — Квинтисенса вылазь.

— Мне нужно ее доставить в Фьорден к знакомой, по имени Хельга, в ее трактир, она знает меня с детства, с тех самых пор когда я будучи мальчуганом, бродил по улицам столицы, а на моем лице еще не было усов. Вот хотел сделать ей приятно.

— Постой, ты из Фьордена? Ты ведь говорил что из деревни.

— Деревня вблизи столицу, да, Гвирвном зовется, просто мне часто доводилось бывать в городке.

— Ну что покатили? — сказал Дорадос и принялся переворачивать бочку.

— Нет, там вино, оно разольется, — возмутился Филипок. — Нужно нести.

— Силы небесные, — прошептал он.

Филипок и Дорадос взяли бочку, и что есть мощи принялись нести.

Слух Антонио уловил звук бултыхающейся жидкости.

— И вправду вино, — пробурчал мужчина себе под нос

— А ты думаешь Филипок тебя обманывает? Нет, пусть мои волосы выпадут, если я вру.

Со всех сторон стекались паладины в черных доспехах и белыми крестами на груди. На ремешках с их шей свисали рыцарские топхельмы, а на головах виднелись капюшоны. Они выстраивались на палубе и на причале пополняя строй рыцарей.

Наконец-то они достигли самого корабля. Пот лился ручьем, а руки едва ли не отпадали.

— Что это за вино такое?

— Да уж, будто туда камней наложили, — завопил Филипок, впившись синими пальцами в твердую древесину.

— Стойте братья, — обратился к ним паладин. Они аккуратно поставили бочку, прямо перед сходной доской. Филипок и Антонио вздохнули с облегчением.

Над кораблем развевался флаг с изображением белого креста на черном фоне, такой же как на груди у рыцаря.

— Что тебе рыцарь? — спросил Антонио.

— Бочка, что в ней? — задал вопрос воин, посмотрев прямо в глаза Дорадосу.

— Вино, для причастия, — его слова были убедительны, ведь он действительно думал что это виноградный напиток.

— Хорошо, проходи на борт, только не дури.

— В каком это смысле? — уточнил Дорадос.

— Мы помним твои фокусы в Флавии, что ты на сей раз выдашь, я не знаю.

— Я искупил свою вину, думаю впорос закрыт.

— Непременно, я предупредил, — сурово ответил он.