— За что ты здесь? Милок? — спросила она.

— Долгая история, если кратко, то обманул великого инквизитора и верховного короля Флавии.

— Ты я вижу тот еще прохвост, — рассмеялась она. — Из монашеской своры, судя по твоему одеянию. Надеюсь теперь ты понял, что инквизиторам нет доверия.

— В твоих словах есть здравое зерно. Пожалуй ты права.

— Я всегда права, старуха Хельга никогда не ошибается, — говорила она, а слюна стекала по ее дряхлому подбородку, вылетала из-зо рта.

— А тебя за что сюда отправили?

— Эх, кто бы знал, — вздохнула она. — Что обычный свиной жир погубит меня. Я отмывала котлы от свиного пригара, в тот день в нашей деревне появились они, инквизиторы и их паладины. Добрые люди быстро ткнули пальцем на меня, указали дорогу к моей хижине. Меня немедленно арестовали, доказательств не было от слова совсем, поэтому они сказали что я в котлах варила зелье, а там были лишь травы, которые помогают отодрать и вычистить посуду. Я набрала воды, насыпала туда нужных растений и стала варить, они зашли как раз на огонек и сказали что я колдунья. С тех пор инквизиция держит меня здесь, казнить не могут из-за недостаточности доказательств, но отпускать также не спешат.

— Подонки, что сказать, — выругался Антонио, но тихо, так чтобы не услышал суровый страж, который сидел за столом у самого входа.

Дорадос подошел к окну и снова увидел ту башню и дракона, который, как и прежде кружил вокруг нее.

— Что это за дракон?

— Ты про хранителя башни Нилинор? Его зовут Каравис, это злобный демон стерегущий веками свою башню, по преданиям именно там вход в Фароус.

— Куда? — удивился Антонио, ему было знакомо это слово, казалось еще из прошлого мира, точно в книгах ему попадалось это слово.

— В Фароус, — повторила старуха, в ее голосе слышался трепет и одновременно уважение к этому месту. — С языка магов он переводится как тьма. Это отдельный мир в котором правят темные владыки, только имея черную душу можно попасть в чертоги этого места. От одного упоминания об этом мире содрогаются души тех, кто хоть немного знает о нем. Черный дракон охраняет его, и души убийц, насильников и негодяев бродят у стен башни, кроме того в тех местах обитают этураны, если захочешь туда идти возьми какой-нибудь амулет, чтобы защитить свою душу. Это очень опасное место. Фароус ближе, чем ты думаешь…

— Говорят она приходит при свете луны, разрывает кожу, вспарывает животы, и съедает печень, сердце, — раздался голос где-то в тюремных коридорах. Эхом отражаясь от каменных стен, он пронесся по всей темнице, достигнув ушей Дорадоса. Он очнулся, под спиной кололась солома, и ломило тело.

— Сам Велименд Торанес был атакован нею этой ночью, но Слава Богу он пережил страшную встречу, отделался лишь испугом и царапинами.

Услышав эти слова Антонио вспомнил про Квинтисенсу, он боялся, что за этим стоит именно она, и надеялся на простое совпадение.

— В ней течет магическая кровь, не та что во мне, — послышался хриплый голос старухи. — Мантикора всех вас убьет, разорвет ваши инквизиторские тушки, выпьет вашу кровь.

— Заткни пасть ведьма, не то навозом накормлю, — рявкнул какой-то стражник подойдя к решетке. Его лицо слегка освещалось в тусклом свете факела.

— Только и можете воевать с женщинами, старыми беззащитными женщинами, а вот с настоящими колдунами пойди никогда не встречались, в противном случае ваши тела бы гнили давно в земле.

В ее словах была доля правды, аресты и казни которые устраивали инквизиторы были в большей массе показухой, они хватали беззащитных женщин, старух и обвиняли их в колдовстве, чтобы получать деньги от королевств, за поимку ведьм, хотя иногда они все-таки сражались с ведьмами, но нередко это заканчивалось трагедией.

— Я тебе говорю закрой рот, Эйден Бровадес был славным мужем своей веры, в одиночку сражался с ведьмами, уничтожал целые деревни, в которых они правили свой бал и погиб в замке Энтерии, злобной ведьмы, которая выпила его святую кровь или по твоему мнению королева Дентроса тоже не ведьма?

— Энтерия ведьма, могущественная ведьма, — прохрипела она, после чего плюнула на каменный пол. — Но я не колдунья, я даже читать не умею, как мне по вашему было заклинания изучать, — раскричалась старуха.

Тюремщик не стал ее слушать, а лишь удалился и сел за стол, возле входа. Она быстренько осознала, что ее кроме Дорадоса никто не слышит, тут же успокоилась, села на холодный пол и стала жадно подгребать солому под свой зад.

Антонио устало смотрел в угол и пытался заснуть, ведь было ранее утро. Как вдруг в полной тишине тюремная дверь заскрипела с характерным скрипом, туда вошел Велименд, он был суров, и злобно смотрел на него, однако был готов говорить.