— Луциан, не приставай к человеку.

— Филипп Луциан, так меня зовут, если что, так то.

— Извините его, он глупый ребенок, — проговорил Антонио, обращаясь к лучнику.

Воин возмущенно покрутил у виска, после чего отправился вслед за своим войском.

— Сам дурак, — вскричал Филипок. — И вообще я не ребенок, а просто маленького роста, мало каши ел.

— Ты чего к ним пристал?

— Я это, хотел податься в рекруты, чтобы заработать денег на жизнь, чтобы моя семья не голодала, но они сказали, что я слишком мал, мне вообще пятнадцать, знаешь что они сказали? Приходи через год. Как будто им есть разница кто будет умирать в первых рядах.

— А что война началась? — с недоумением спросил мужчина.

— Да, ты ведь шел со стороны Дентроса, может видел там тела павших вражеский воинов вдоль границы, так вот эти стычки переросли в войну, пару дней назад по этому тракту в приграничный замок приехал король со своей армией, страна готовится к войне. Не дай Бог они придут в нашу деревню, это будет ужасно, в лучшем случае придется бежать, страшно подумать на что способны прислужники королевы вампиров, — с трепетом в голосе говорила она.

— Если придут в мою деревню, я зад то им надеру, они у меня получат, — завопил Филипок.

— Ну ты же ведьма, что-нибудь придумаешь.

— Да не ведьма я, ты больше слушай людей, может быть я еще мантикора или свирепый дракон? — обиженно сказала девушка.

— Да я пошутил, подбодрить хотел. Мой тебе совет, если дентросийские войска вторгнутся на территорию Эльсильдора, то беги в этот город, при возможности сядь на корабль и плыви в Альнаир, если что я дам тебе приют.

— Хорошо, — она провела руками по его щекам, после чего поцеловала, нежно касаясь его губ.

Он на мгновение получил непередаваемое наслаждение, как вдруг спросил.

— Ты чего?

— Просто хотелось поцеловать настоящего мужчину. Ты так приятно пахнешь, в нашей деревне нет подходящих кандидатов, одни вонючки, волосатые неряхи и алкоголики.

— Так ты хочешь замуж? — ухмыльнулся он.

— Очень, — продолжила она касаясь его рук.

— Ты девушка красивая, умная, интересная, возможно я бы даже взял тебя в жены, но я связан клятвой, обетом безбрачия.

По ее щекам пробежала слеза.

— Видимо мне суждено остаться до скончания века старой девой.

— Старой девой? Тебе сколько лет?

— Двадцать.

— Вот, какая же ты старая, жизнь только начинается.

— Ну если он отказывается, я с удовольствием возьму тебя в жены, — рассмеялся Филипок.

— Ты еще мал, чтобы женится мне предлагать. Ладно забудь все что я говорила.

— Не переживай, у тебя все будет хорошо, — ответил он.

— Просты ты будто не из нашего мира, не такой как все, что ж жаль.

На самом деле обета никакого не было, просто он не хотел жениться на первой встречной, даже той что ему понравилась, к тому же у него были другие цели в этом мире.

Лошадь приближалась к городу, девушка с трудом сдерживая слезы, смотрела вдаль. Душа была разбита, ее отвергли. В этой жизни все ее отвергали, жители деревни презрительно называли ее ведьмой, хотя когда им нужна была тут же прибегали.

Чем ближе они приближались в каменный стенам, тем сильнее слышался стук молотов. Кузнецы не покладая рук ковали оружие и доспехи.

Лошадь неторопливо подъехал к городским воротам.

— Стоять! — раздался грубый голос постового. — Город на особом положении, у нас война, велено никого не пускать.

— Но нам нужно в город.

— Да мне насрать, валите пока по шеи не надавал.

— Ну господин стражник, мы бежали от войны, враги убили моего ослика, нам едва удалось спастись, мы голодные, устали, не гоните нас, — едва ли не в слезах говорил Филипок.

— Ну что пустим их? — переглянулся он с другим стражником.

— Пустите нас, мы вам не навредим обещаем, — проговорила Квинтисенса.

— Ладно проезжайте, только не шумите особенно, а то рука не дрогнет, повешу ваши головы на городских воротах, коль узнаю что вы шпионите.

— Спасибо добрый человек, — вытирая слезы, сказал Филипок.

— Поднять герсу.

Ворота были открыты Квинта хлестнула рукой лошадь, и она заехала в город.

На стенах собирались солдаты, народ петушился, все обсуждали военные слухи. На рынке не умолкали разговоры о высоких ценах, которые взлетели с началом войны.