Миллион веков, сонмы ушедших, исчезнувших жизней, катастрофы, ужас небытия смотрели из глаз животного, переливались мне в душу, заставив остановиться сердце. Мгновенье я не мог дышать, замер. Может, это было не мгновенье - век, но я, наверно, умер бы перед ужасом этих глаз, если бы в них не было другого - покорности. Животное лежало, зарывшись в ил, вытянув шею. Над водой поднимался горб морщинистой кожи, шея вытянута ко мне. И во всей позе - и в глазах тоже - была такая покорность и такое одиночество и тоска, что чувство страха мгновенно ушло, сменившись жалостью. Я стоял, глядел и, когда наконец осознал значимость встречи, пришел в себя - не посмел нарушить покоя животного. Сомкнул камыши и пошел назад, на берег.

Лег на траву передохнуть, успокоиться. Огромность события не умещалась в мыслях и в чувствах. Вопросы всплывали один за другим, кололи и жгли, будто мне под череп запустили ежа. Откуда Несси? Как оказалась в городе? Как теперь быть, что из этого выйдет? Тише, успокаивал я себя, думай!

Макет по Слайду привезли пароходом. Естественно, его не спрячешь в каюте и даже в трюме. Макет был на палубе, и. Несси увидела его. Из реки? Скорее всего, и поплыла за ним. Что ее толкало, инстинкт? Несси вышла на берег, очутилась на площади. Нуждаясь в ласке, стала сама ласкать макет, не понимая, что это игрушка. Пережила ужас, когда игрушка сломалась, кинулась прочь. Тут я увязался за ней, оба оказались за городом, подвернулось случайное озерко. Животное устало или, чувствуя жажду, потянулось к воде. А что дальше, что дальше? Сердце закатывалось у меня от этого вопроса. Сколько опасностей подстерегало животное в нашем мире. Как уберечь Несси, куда увести, спрятать? Разве спрячешь такую громадину?..

Между тем проселок у озерка оживал. В Торренс потянулись телеги с овощами и пешеходы. Я глядел па них и не замечал. В голове вопросов не убавлялось.

– Что поймал?
– Кто-то обо мне подумал - рыбак.

Я не ответил, но спросил в свою очередь:

– Хлеб есть?

– Есть.
– Прохожий опустился на траву рядом.

– А сигареты?

Тот отсыпал из пачки дюжину сигарет. Все это молча - я боялся, что голоса потревожат Несси. К счастью, человек оказался неразговорчивым.

– Бывай, - сказал он на прощанье.

К обеду мне удалось уснуть.

Разбудили меня странные звуки: кто-то невдалеке плевался. Слышалось шуршанье, чавканье и плевки. С минуту я слушал, не понимая, где я и что вокруг. Несси!
– вскочил. Шлепнул плевок и еще плевок.

Я соскользнул в воду,- по колена, по пояс,- раздвинул тростник. Несси срывала узкие жесткие листья, перетирала их - нижняя челюсть двигалась вправо, влево - и, высосав сок, выплевывала жвачку. Увидя меня, не прекратила занятия - потянулась за листьями. Пожевала и выплюнула.

– А...
– сказал я. Камыш не подходил ей к обеду. Минуту я стоял, раздумывая; как об этом не догадался раньше?

– Пойдем!
– сказал я решительно Несси.

И Несси пошла. Сыграло ли тут роль внушение или мой решительный тон? Или Несси поняла, о чем я хотел сказать?

Шли по дороге. Теперь я впереди. У меня был план: до Каледонского канала миль двадцать пять. Канал соединяет озера Лох-Лохи и Лох-Несс. Вот и определился наш путь. В какое другое место я мог увести Несси?

Дорога обогнула озерко, открылся поселок. Надо было остановиться, подумать, как показаться на люди, - но было поздно. Не дальше как в двадцати шагах навстречу шли двое: низенький, толстый, с трубкой в зубах, и другой, повыше, с обвязанной теплым платком щекой.

Сердце у меня обмерло: что-то будет?

– Кого ведешь?
– спросил меня толстый, с трубкой, когда мы подошли ближе.

– Несси, - ответил я, пришлось приостановиться.

– Ха!..
– сказал толстяк, губы его расплылись в улыбке.

Второй, обвязанный, спросил:

– Еще кто будет?

– Как - кто?
– не понял я.

– Кинг-Конг, например, - ответил обвязанный.

– Вы что, не верите?
– спросил я.
– Живая Несси!

Толстяк вынул изо рта трубку и сказал:

– Каучуковая...

– Мозги у тебя каучуковые, - ответил я.

– Мозги настоящие, - возразил толстяк.
– А такие штучки мы уже видели.

– Акулу, например, - подсказал обвязанный.
– Глотает целые корабли.

– Во-во, - подтвердил толстяк.
– Осьминоги космические еще...

Готов поклясться - мужчины не были пьяными. Но от их суждений я растерялся.

– Живая Несси! Не видите?

Толстяк сунул трубку в зубы и вместе с дымом выдохнул:

– Не обманешь - не продашь.

– Пойдем, - обернулся я к Несси.

Прохожие молча смотрели нам вслед. Когда я оглянулся через минуту - продолжали свой прежний путь.

"Однако"...
– подумал я. Мне было радостно, что встреча прошла легко. Но меня и задевало - не поверили.