Шрифт:
ОТ ТРЁХ ДО ЧЕТЫРЁХ
В окошках свет погас,умолкнул пустобрёх.Пошёл мой лучший час —от трёх до четырёх.Стих крепок, как и чай.Вас посещает Бог.Шла служба при свечахот трёх до четырёх.Как слышно далеко!Как будто возле нас.Разлили молоко…Спустили унитаз…Очередной мосхит?Или поёт москит?От трёх до четырёхнаш мир не так уж плох.Люблю я в три проснуться,в душе – переполох,Конфуция коснутьсяи спать без задних ног.Кабина поперёки Хайдеггер, дымяськамином кочерёг,попросвещает Вас.Пускай Вы в жизни лох,и размазня-пирог,но Вы сейчас – пророк,и смысла поперёк!Я сам не разумелидею, что изрёк,но милиционервдруг взял под козырёк.Становимся у касс.Обломы за отказ.Но в небе только час,отпущенный для нас.Жизнь – полусонный бред.«СТИЛНОКСА» пузырёкпрокладывает брешьот трёх до четырёх!Я без тебя опять.Как мне найти предлог,чтоб досуществоватьот четырёх до трёх?Кто в дверь звонит? Мосгаз?Не слушайте дурёх.И не будите насот трёх до четырёх. ОДА МОЕЙ ЛЕBОЙ РУКЕ
Рука, спасибо за науку!Став мне рукой,ты, точно сука, одноуха,болтаешься вниз головой…Собаки – это человечье,плюс – animal.Мы в церкви держим в левой свечки,чтоб Бог нас лучше понимал.А людям без стыда и честипонять помогмой аргумент мужского жеста,напрягшегося, как курок.Ты с женщинами непосредственновела себя.Ты охраняешь область сердца, —боль начинается с тебя.Ты – это мой самоучитель,ноты травы.Сегодня все мои мучители —это мучители твои!Когда ж чудовищная силаменя несла —башку собою заслонила,меня спасла…Но устаёшь от пьедестала.Моя ж рука,вдруг выкобениваться стала,став автономно далека.Я этот вызов беззаконныйсчёл за теракт!Но – хочет воли автономийанатомический театр!Я твой губитель, я – подлец.Ты чахла.Обёртывалась новой чакройнеизлечимая болезнь.Ты мне больничная запомнилась.Забыть нельзя.Лежишь, похожа на омоновца,замотанная по глаза.Не помню я тебя скулящей,когда скорбя,мы с мировыми эскулапамиосматривали тебя.Как мог я дать тебя кромсатьножам чужим и недостойным,мешая ненависть со стоном?!.Так, вашу мать!Междоусобны наши войны.Дав свою плоть,мы продаем себя невольнои то, что завещал Господь.Мне снится сон: пустыня Гоби.На перевязи, на весу,как бы возлюбленную в гробе,я руку мёртвую несу.Возлюбленная – как акула.Творя инцест,меня почти совсем сглотнула,ещё секунда – сердце съест!Прощаюсь с преданною жизнью.Рука ж вполнездоровая – на ней повисну,как тощий плащ или кашне. * * *
Ты, наклоняясь, меня щекочешь,и между мною и тобойкачнётся крестик на цепочке,как самолётик золотой.Так меж нас, когда мы озоруем,как зов столетия иным,порхает крестик поцелуем,материализованным.ЧАСОBНЯ АНИ ПОЛИТКОBСКОЙ
Поэма
Memento Anna
Часовня Ани Политковскойкак Витязь в стиле постмодерна.Не срезаны косой-литовкой,цветы растут из постамента.Всё не достроится часовня.Здесь под распятьем деревяннымлежит расстрелянная совесть —новопреставленная Анна.Не осуждаю политологов —пусть говорят, что надлежит.Но имя «Анна Политковская»уже не им принадлежит.Была ты, Ангел полуплотская,последней одиночкой гласности.Могила Анны Политковскойглядит анютиными глазками.Мы же шустрим по литпогостам,политруковщину храня.Врезала правду Политковскаяза всех и, может, за меня?И что есть, в сущности, свобода?В жизнь воплотить её нельзя.Она лишь пониманье Бога,кого свобода принесла.И что есть частная часовня?Часовня – лишь ориентир.Найти вам в жизни крест тесовый,который вас перекрестил?Накаркали. Накукарекались.Душа болеет, как надкостница.Под вопли о политкорректностиубили Анну Политковскую.Поэта почерк журавлиный.Калитка с мокрой полировкой.Молитвенная журналистиказакончилась на Политковской.Ментам мешают сантименты.Полгода врут интеллигентно.Над пулей с меткой «Политковская»черны деревьев позументы.Полусвятая, полускотская,лежит в невыплаканном горестрана молчанья, поллитровоки Чрезвычайного момента —Memento mori Часовёнок
Мы повидались с Политковскойу Щекочихина. Заносчивбыл нос совёнка-альбиноскии взгляд очков сосредоточен.А этот магнетизм неслабыймне показался сгорячагордыней одинокой бабы,умеющей рубить сплеча.Я эту лёгкую отверженностьпознал уже немолодым, —что женская самоотверженностьс обратной стороны – гордынь.Я этот пошляковский лифтингсебе вовеки не прощу, —что женщина лежала в лифте.Лифт шёл под землю – к Щекочу.Никакой не Ангел дивный,поднимающий крыла.Просто совестью активнойВ этом мире ты была.Мать седеет от рыданья.Ей самой не справиться.Ты облегчишь ей страданья,наша сострадалица.Ты была совёнок словно.Очи. Острота лица.Есть святая для часовниАнна Сострадалица.Нас изменила Политковская.Всего не расскажу, как именно.Спор заведёт в иные плоскости,хоть нет часовни её имени.Она кометой непотребнойсюда явилась беззаконно.В домах висят её портретыкак сострадания иконы.Не веря в ереси чиновние,мы поняли за этот срок,что сердце каждого – часовня,где вверх ногами – куполокТуда не пустит посторонних,седой качая головой,очкарик, крошка-часовёнок,часовенки той часовой.Молись совёнку, белый витязь.Ведь Жизнь – не только дата в скобках.Молитесь, милые, молитесьв часовне Анны Политковской.Чьи-то очи и ланитыЗасветились над шоссе! —как совёнок, наклонившийсяна невидимом шесте. Блуждающая часовня
Часовни в дни долгостроенияне улучшали настроения.Часовня – птица подсадная,Она пока что безымянна,но у любого подсознаньяесть недостреленная Анна.Я обращаюсь к ПатриархуУслышанным сердцебиеньем,чтоб субсидировать триаду —Смерть. Кровь. Любовь —всем убиенным!Пускай прибудут инвестиции,пусть побеждает баснословнодуши спасенье возвестившаяблуждающая часовня.Блуждающая меж заблудших,кто отлучён катастрофически,кто облучён сегодня будущим,как гонщики и астрофизики.Сосульки жмурятся, как сванки.Окошко озарилось плошкой,блуждающей часовней – АннойСтепановной Политковской.Неважно, кто Телец, кто Овен,прислушайтесь – под благовестидёт строительство часовен.Когда достроимся? Бог весть»!Имя твоё – внеплановая листовка. Февральский эпилог
Над кладбищем над Троекуровскимснег – как колонны с курватурами.Сметаем снег с Твоей могилы.– А где ж дружки её? Чай, скурвились? —изрёк шофёр. – Помочь могли бы.А рядом хоронили муровца —салопы, хмурые секьюрити,шинели и автомобили.Поняв, что мы – твои тимуровцы,к нам потеплели и налили.Шофёр наш, красною лопатоюперебирая снег, поморщился.Водка – не лучшая помощница.Лампадки, чьи-то бусы, лапотник«Новой газеты», траур. Лабухии мальчики тебя любили.Февральские снега обильные…Лишь ленты деревца могильногов снегу чернели, как мобильники.Что снится Вам, Анна Степановна?Поле с тюльпанами?Кони с тимпанами?Сынок с дочуркой мчатся кубарем.Бутыль шампанского откупорим.Жизнь? Чеченцы с терренкурами?А за оградой Троекуровскойубитый с будущим убийцейпил политуру, кушал пиццу,делился с ним запретным куревом,девицу в кофточке сакуровойулещивал? – Наоборот!Гриппозные белели курицы.Секьюрити-мордоворотследил, как «роверы» паркуются.Народ они имели в рот.И ждали девку белокуруюдва хулигана у ворот.Читатель мой благоразумный,не знаю, чем тебя завлечь?Я обожаю нецензурнонеподражаемую речь!..Куда ведёт нас жизни уровень,полусвятой, полубесовский?Поставь свечу на Троекуровскомв часовне Анны Политковской.И в наше время коматозноепо Троекуровским пределамдымок, курясь над крематорием,попыхивает чем-то белым. БОЛЬШОЕ ЗАBЕРЕЩАНИЕ
Поэма
I
Я, на шоссе Осташковском,раб радиовещания,вам жизнь мою оставшуюсязаверещаю.В отличие от Вийонас Большим его Завещанием,я в грабежах не виновен,не отягощён вещами.Тем паче, мой пиджак от Версаче,заверещаю.На волю вышел Зверь ослушания.Запоминайте Заверещание:не верьте в вероисповедание,а верьте в первое своё свидание!Бог дал нам радуги, водоёмы,луга со щавелем.Я возвращаю Вам видеомами.Заверещаю.Я ведь не только вводил шершавогои хряпал на шару!В себе убил восстание Варшавское.Заверещаю.Почётному узникутюрьмы «Рундшау»улётную музыку —заверещаю.Мы не из «Новости»,чтобы клеймить Сороса.Не комиссарю.Свобода от совестине в собственном соусе.Заверещаю.Не попку, облизаннуюмещанами,любовь к неближнемузаверещаю.Зачерпни бадейкойзвезду из лужищи прелюбодействуй,если любишь.От Пушкина – версия Вересаева.Есть ересь поколенияот Ельцина до Вощанова.Я прекращаю прения.Заверещаю.