Шрифт:
В такое вот время, ощущая нужду в деньгах. Надежда Юрьевна зашла к мужу в лабораторию.
– Ты, Надя!
– отвлекся он от приборов.
– Садись. Я сейчас.
Надежда Юрьевна села на стул. Муж возился с аппаратурой.
– Что такое?
– ворчал он.
– Откуда поле? Не было ничего - и вдруг...
Надежда Юрьевна сидела на стуле, ждала, когда Иван Федорович оторвется от приборов.
– Не пойму...
– бормотал тот.
– Откуда фон? Несомненно, наведенный. Не было же минуту назад!
Надежде Юрьевне надоело сидеть. Встала со стула, подошла к шкафам поглядеть на приборы.
– А...
– удовлетворенно сказал Иван Федорович.
– Чисто, никаких помех. Надя!
– позвал жену.
Надежда Юрьевна подошла.
– Я совсем забыл, - признался Иван Федорович. Зарплату получил. Вот деньги.
При этом он случайно взглянул на приборы и выругался:
– Что за черт! Извини...
– обернулся к жене.
– Не ладится тут, в аппаратуре.
Опять стал копаться в приборах. Надежда Юрьевна заскучала, отошла к окну. За окнами лаборатории был маленький сквер, из детского сада вывели малышей на прогулку.
– Надя!
– позвал Иван Федорович.
Надежда Юрьевна подошла.
– Вот деньги, - вынул он наконец из кармана. Передавая жене конверт, он искоса поглядывал на стрелки, на счетчики. Что-то опять там не ладилось.
– Фокусы! Прямо фокусы!
– недовольно восклицал Иван Федорович.
Надежда Юрьевна взяла деньги, пошла прочь. Дошла уже до двери, когда Иван Федорович окликнул ее:
– Надя!
Надежда Юрьевна обернулась. Муж стоял, наклонясь над столом, позвал ее:
– Вернись, пожалуйста.
Надежда Юрьевна вернулась.
– А-а-а...
– протянул Иван Федорович, не отрываясь от приборов.
– Чего тебе?
– спросила Надежда Юрьевна.
– Отойди...
– Иван Федорович стоял к ней спиной, впившись глазами в аппаратуру,
Надежда Юрьевна отошла.
– Подойди!
Надежда Юрьевна неуверенно подошла.
– Вот как!
– сказал Иван Федорович.
– Отойди!
– Ты что, Ваня, считаешь меня маятником?
– спросила Надежда Юрьевна. Туда-сюда...
– Отойди!
– Иван Федорович по-прежнему стоял к ней спиной, глядел на приборы.
Надежда Юрьевна пожала плечами, пошла к двери.
– Надя!..
Это был крик. Так кричал Архимед "Эврика!".
Надежда Юрьевна испуганно обернулась.
Муж глядел на нее расширенными глазами и уже не кричал - шептал:
– Подойди еще раз...
Надежда Юрьевна испугалась, медленно пошла к нему. Он оглянулся на приборы, потом на нее и внезапно опустился на стул, на котором только что сидела Надежда Юрьевна. Лицо его было бледно.
– Тебе плохо?
– наклонилась к нему Надежда Юрьевна.
– Нет, нет, Надя...
– сказал он скороговоркой. Дай подумать. Дай мне подумать.
Опять взглянул на приборы.
– В чем дело?
– спросила Надежда Юрьевна.
– В чем дело?
– переспросил он.
– В том-то и дело, в чем дело...
– Иван Федорович!
– Надежда Юрьевна готова была рассердиться.
– В том и дело...
– машинально повторял Иван Федорович. Поглядел на жену и сказал: - Ты излучаешь!
– Что излучаю?
– испуганно спросила Надежда Юрьевна.
– Излучаешь и все!..
– Иван Федорович был растерян.
– Поясни, Ваня, - ласково попросила Надежда Юрьевна.
– Как будто в тебе работают, знаешь... сто радиостанций сразу, - пояснил Иван Федорович.
Надежда Юрьевна не нашлась, что сказать мужу.
– Феномен какой-то...
– смотрел на жену Иван Федорович.
– Глупости, - наконец произнесла Надежда Юрьевна.
– Тебя надо исследовать, - сказал муж. И прибавил: - Невероятно!
Надежда Юрьевна повернулась и молча вышла из лаборатории.
В этот день Иван Федорович приехал домой рано.
Тотчас приступил к жене с расспросами: как самочувствие, есть ли улучшение, как она питается, чем, как с пуговицей. Надежда Юрьевна отвечала на вопросы мужа, показала пуговицу - тоненькую пластинку: иссосала почти всю.
– Да...
– кивал при этом головой Иван Федорович.
– Да...
Он столько раз повторял это "да...", что Надежда Юрьевна пришла в раздражение и спросила, к чему ведет этот допрос.