– Какой же вы вопрос заостряли?

– Насчет амортизации инструмента. Говорю: когда будет возбужден вопрос о безобразиях выплаты компенсации на амортизацию инструмента? Так и сказал и этим очень выиграл в своем авторитете. Матюнину это, конечно, не понравилось, он сам заинтересован в том, чтобы амортизацию не выплачивать.

– Почему заинтересован?

– Он имеет от этой недоплаты прямую выгоду.

– Крадет, что ли?

– Не так чтобы буквально крадет, но пользуется.

– Неужели с этим нельзя ничего сделать?

– Очень трудно. Эти предприятия культурно-бытового обслуживания, грубо говоря, тащатся за хвостом у государства. А они - Матюнин и такие же, как он, - пользуются тем, что до сих пор государству в своем движении некогда было навести в этом деле законность. Взять, скажем, расход материалов. Существует определенная норма на операцию. Тут недодал, тут заменил, а некоторые ухитряются пускать в ход вторично, и это все деньги. А еще я позволил себе заострить вопрос о культуре обслуживания. Лучше плохо обслужиться у культурного мастера с хорошей внешностью, чем то же плохое обслуживание иметь плюс хамство. Это возбудило против меня тех мастеров, которые еще не овладели культурой обслуживания...

– Послушайте, Виталий, - сказала я, - а что, если я ему позвоню?

– Кому?

– Да Матюнину, будь он проклят.

– Я был бы вам очень благодарен.

– Ну, так давайте телефон.

Я набрала номер. Мне ответил жирный, чувственный бас:

– Матюнин у аппарата.

– Товарищ Матюнин? С вами говорит директор Института информационных машин профессор Ковалева.

– Очень приятно, - сказал бас.

– Товарищ Матюнин, тут в одной из ваших парикмахерских работает молодой мастер, Виталий Плавников.

Матюнин молчал.

– Вы меня слышите?

– Слышу, - ответил он суховато.

– Так вот, я уже второй год у него причесываюсь и должна сказать, что это выдающийся мастер, настоящий художник...

– У нас все мастера хорошие, - сказал Матюнин железным голосом.

– Но этот мастер... Вы же знаете, что у него отбоя нет от клиентов...

– Не нахожу в этом мастере ничего особенного. В нашей системе все мастера квалифицированные, сдают техминимум, умеют выполнять модельные прически и все виды операций. А на этого Плавникова постоянно поступают жалобы: грубость с клиентами, невыполнение плана...

– Нельзя же строго требовать выполнение плана, когда речь идет о художественной работе.

– По-вашему нельзя, а у нас вся работа художественная. Что же, нам всем план не выполнять?

– Все-таки я бы вас очень просила учесть мой отзыв о его работе. Наверное, вы не от меня одной это слышите.

– Виноват, я больше слышу жалобы. Кроме того, откуда я могу знать, кто это со мной разговаривает?

Я бросила трубку.

– Я так и знал, - сказал Виталий.
– Он еще и потому против меня имеет, что я не вношу ему денег. Делаю вид, что мне это неизвестно.

– Что неизвестно?

– Существует такое неявное правило - конечно, нигде оно не приводится, - что каждый мастер, желающий спокойной работы, должен вносить ему деньги, не очень большие, но порядочные, три-четыре рубля в месяц.

– Господи, что вы говорите, Виталий? Может ли это быть?

– А отчего же? В нашем запущенном участке такие явления среди администрации случаются. Зарплата небольшая, чаевых нет, они и стараются улучшить свое положение. Зачем бы, например, он, с высшим образованием, сидел на такой должности?

– А у него, мерзавца, высшее образование? Какое же?

– Юрист. Мне, между прочим, нравится такое образование, если, конечно, употреблять его по прямому назначению. Я бы охотно поступил на юридический...

– Ну, ладно, об этом речь еще впереди. Сейчас хорошо бы его изобличить.

– Матюнина? Чересчур хитер. А где свидетели? К тому же, пока я состою в этой системе, такое прямое выступление может принести вред моей работе, сделать ее прямо-таки невозможной.

И вдруг неожиданно он сказал:

– А я, Марья Владимировна, хочу уходить.

– Из этой точки?

– Из дамских мастеров.

– Да что вы, одумайтесь: у вас готовая специальность в руках, а самое главное, вы любите эту работу и у вас талант.

– Такой талант слишком неподходящий для нашего времени. И еще я вам скажу, Марья Владимировна, я на свой заработок по количеству не обижаюсь, но мне не нравится его качество. Мне приходится зависеть от доброго желания клиентов, которых я даже не всегда уважаю.

– Понятно. Но только вы не торопитесь. Хотите, я поговорю о вас на киностудии? Может быть, они вас возьмут?