Шрифт:
– Нет, какие там зайцы.
– Он махнул рукой вроде Виталия.
– Зайцами у нас никто не увлекается. Хохочут так, от нечего делать. Нет, они говорят, что раньше оставалось больше времени на танцы...
– Хорошо, Сережа, мы это учтем.
Да, думала я, оставшись одна, нет ничего таинственнее смеха. Нет ничего неуловимее. В чем тут секрет? Для одного смешно, для другого - глупо. Для одного смешно, для другого - страшно. Для одного смешно, для другого скучно... Может быть, надо было просто выпустить на эстраду Сашу Лукьянова и заставить его согнуть ногу...
Так, не совсем бесславно, но и не триумфально кончилась моя работа в качестве внештатного затейника.
11
И еще одно последствие было у первого, неудачного вечера. Галя и Виталий стали встречаться. Мне это было нетрудно обнаружить. Часто, снимая телефонную трубку, я слышала по параллельному проводу резкий, высокий голос Виталия и голубиное воркование Гали. А что? Для нее это неплохо. Виталий - мальчик серьезный. И Галя казалась счастливой. Каждые три-четыре дня она являлась с новой прической, на зависть всем институтским девочкам. То это была диковинная башня, делавшая ее лицо надменным и прозрачным. То - под девятнадцатый век - гладко, до глянца затянутые назад волосы и пышный, богатый узел на шее. А иногда - девические пряди, нежно рассыпанные по плечам, и косая челка над голубыми глазами... И каждый раз у нее было новое лицо, и с каждым разом она казалась счастливее...
Только это длилось недолго. Постепенно стали увеличиваться интервалы между прическами: неделя, две недели... И вот однажды я пришла на работу Галя плакала.
– Галя, милая, что с вами такое?
Она плакала по-детски, самозабвенно, глубоко шмыгая носом.
– Галя, что случилось?
Она потрясла головой.
– Ну, скажите же мне, маленькая, в чем дело? С Виталием что-нибудь?
Она снова потрясла головой отрицательно, по было ясно, что да.
– Ну, сядьте как следует, вытрите нос, поговорим.
Еле-еле удалось от нее добиться толку.
– Он меня не любит.
– Ну, зачем же так думать? Ведь было у вас все хорошо...
– Нет, не говорите, Марья Владимировна, я знаю: не любит.
– А вы его?
– А я его люблю. Раньше я но думала, что способна на такое серьезное чувство. А теперь полюбила... Надо же...
Снова потоки слез.
– Марья Владимировна, моя жизнь тоже не очень счастливая. Вы не смотрите, что я на мордочку ничего, меня ни один мужчина не любит.
– А Володя?
– не удержалась, спросила я.
– Ну, что Володя? Володя женатик. Он только со мной встречался, пока жена в положении была...
Что ей сказать? Вот и жалко мне ее от души, а чувствую: нет у меня для нее нужных слов. Ортогональность проклятая.
Я погладила Галю по голове.
– Ну, успокойтесь, девочка, может быть, все не так уж плохо. Хотите, я с ним поговорю?
– Ой, поговорите, Марья Владимировна! Он вас послушает, я знаю. Он вас сильно уважает. Хотите верьте, хотите нет, мы когда с ним встречаемся, он только о вас и говорит.
Лестно, но нелепо.
12
– Виталий, - сказала я, - знаете, у меня с вами будет один серьезный разговор.
Он нахмурился.
– Это о Гале?
– Совершенно верно.
– Этот разговор я давно предчувствовал. Но, в конце концов, здесь вины моей никакой нет. Я интересовался Галей как подходящим материалом для прически, у нее живой волос, упругий и хорошо принимает форму под любым инструментом. Я пробовал на ней различные типы бигуди. А теперь я ее голову исчерпал, мне это уже неинтересно, я должен развиваться дальше, не могу же я всегда работать над одним типом волос.
– Как вы не понимаете, что здесь дело не в волосе.
– С другой стороны, вы сами можете понять, что я еще не готов, чтобы расписаться, - ни по возрасту, ни экономически. Мне еще нужно сдавать за десятилетку, не говоря уже об институте, а площадью я не обеспечен. Если бы у нее была площадь, я мог бы этим заинтересоваться, а то у нее одна комната, и там же мать и сестра.
– Виталий, как вы можете? Это ужасно, что вы говорите. Ставить такой вопрос в зависимость от площади... Как это цинично, неужели вы не понимаете?
Он поглядел на меня с таким искренним недоумением, что мне стало совестно.
– Для меня вопрос площади имеет огромное значение. Если я когда-либо женюсь, то только так, чтобы у меня и моей жены были приличные квартирные условия. Куда я ее приведу? В свой угол? Это несолидно. К тому же я имею к моей жене главное требование: чтобы она не мешала мне двигаться, а, наоборот, помогала. Я, например, много времени трачу на приготовление пищи: завтрак, обед и ужин, это все вычитывается из моего личного времени. Вполне может случиться, что я женюсь, а она меня будет тянуть в своем развитии.