— Попробую, — кивнул я, и снова начал кастовать заклинание. Мысленно обратился за помощью к Живе и активировал на степняка.

То, что голосовые связки у него подлечились, мы узнали секунд через десять. Вначале, когда его трясло и гнуло, был слышен лишь некий сип. А вот потом раздался просто какой-то душераздирающий крик.

Впрочем, и не удивительно. Заклинание до конца его вылечить не смогло. Как я и думал. Оно даже ожоги особо не подлечило. И теперь, помимо боли, что насылает богиня при лечении, к нему добавились ощущения человека, которого окунули в кипяток.

— Чёрт! — ругнулся я, и скастовал ещё одно «Среднее исцеление». Уж слишком невыносимы были его вопли.

На этот раз ему полегчало. Когда Стихийника в очередной раз перестало крючить и корёжить, он замер, облегчённо выдохнул и нашёл меня взглядом. Причём, более-менее осмысленным взглядом. Боль из него так и не ушла, но её определённо стало меньше.

— Зачем мучаешь? — прохрипел он, глядя на меня. — Убей.

— Расскажешь всё, тогда добью, — ответил я. Окинул взглядом его тушку и скомандовал: — Десятник! Обыщите степняка. У него где-то должен быть артефакт. Надеюсь, что он не сломался.

Стихийник дёрнулся, словно собираясь сбежать. Но сил на это у него определённо не было. Да ещё и один из бойцов надавил ему коленом на грудь. На всякий случай, видимо.

Артефактов у пленника оказалось целых три. И лишь один из них удалось опознать сразу. Как раз тот самый, что ставил непробиваемый купол. Он был выполнен в виде миниатюрного, сантиметров десять в диаметре, но очень искусно сделанного щита.

Ещё была цепь из небольших серебряных звеньев, продетая в штаны вместо ремня, и небольшие песочные часы. Вот только песок внутри был зелёный.

— Что они делают? — поинтересовался я у степняка.

— Ничего, — хрипло отрезал он и попытался отвернуться.

— Ага, понятно. По-хорошему ты не хочешь. Десятник, сможете его быстро разговорить?

— Попробую, — неуверенно кивнул Михалёв. — Только если он из-за боли помереть попробует, ты уж его подлечи снова, боярич.

Стихийник снова задергался, глядя на нас ненавидящим и немного испуганным взглядом. Но на то, чтобы вырваться, сил у него всё ещё было не достаточно.

— Держите его крепче, — скомандовал Михалёв подчинённым. Затем неспешно извлёк из ножен кинжал и ловко отрезал пленнику часть мизинца на правой руке.

— А-а-а! — заорал степняк. — Я скажу! Скажу!

— Быстро он, — удивился я. — А столько бравады было.

— Эти любители кобыл все такие, — хмыкнул один из моих бойцов. — Долго бахвалятся, а как до дела дойдёт, то сразу портки пачкают.

— Не тебе упрекать меня в трусости, урус! — брызгая слюной, прошипел пленник.

— Почему же? — презрительно спросил у него воин. — Это вы, трусливые твари, подло напали на нас пятью десятками. Да ещё и справиться не смогли.

— Не твоя заслуга. Если бы не твой господин, мы бы все вас убили.

— Потом поговорите! — прервал я этот бессмысленный спор. — Говори! Кто тебя послал?

— Пообещай мне жизнь, урус.

— Десятник, отрежь ему ещё что-нибудь!

— Не надо! — дернулся степняк. — Я скажу. Это родич наш попросил. Боярин Каганов.

— Каганов? — удивился я. — С чего бы вдруг?

— Ты его сына покалечил. Тот теперь жить не хочет. Вот родич и попросил наказать…

— И ты решил убить и всех моих спутников? — презрительно скривился я.

— Чем меньше вас, собак, останется, тем жителям степей лучше.

— Всё же надо ему ещё палец отрезать, боярич, — со злостью произнёс Михалёв, и покачал в воздухе кинжалом.

— Подожди! — остановил я его, вслушиваясь. — Кажется, сюда кто-то бежит.

Все замерли, прислушиваясь. И секунд через десять Михалёв кивнул.

— Так и есть. И, похоже, большой отряд. Не наши.

— Да откуда тут нашим взяться.

— Я маяк сломал, — произнёс непонятную фразу десятник и хлопнул себя по груди. — Ещё вначале боя. Но подмога из городской резиденции рода будет небольшой. Дежурный наряд. А из Дёмино так быстро просто не успеет подойти.

— Маяк? — спросил я. Но затем махнул рукой. — Неважно! Хватайте степняка и к экипажу. На всякий случай занять оборону. Чёрт!

Я с силой провёл ладонями по лицу, пытаясь прогнать усталость. Не помогло, конечно. Сейчас больше всего хотелось лечь спать. Пусть даже где-нибудь тут, в парке. Под деревцем.

К тому моменту, как на место недавней битвы выбежали вооружённые люди, мы были готовы.

Михалёв и четверо его людей, обнажив мечи и прикрываясь щитами, стояли чуть впереди. За ними я и Зареченский. Потом, у самого экипажа, Василиса, Эльза и пленный Стихийник. А нашего раненого бойца спрятали к Ханне, что так и не желала показываться на всеобщее обозрение. Стеснялась.